Сьюки, открывая клавикорд, пристально смотрит на них: перешептываются там в сторонке, и дядюшка смотрит на свою жену с обожанием. Она ничего не имеет против Анжелики, но удручена тем, что мистер Хэнкок столь быстро перевел на нее все свое внимание: Сьюки всегда считала себя главным человеком в его жизни и очень расстроена, что он вмиг о ней забыл.
– Бренди! – кричит мистер Хэнкок, и все хором провозглашают тост за будущего ребенка.
Он обнимает за талию свою жену, разрумянившуюся и совершенно очаровательную. Даже миссис Липпард невольно улыбается, а потом и смеется. Пускай ребенок еще не ребенок, а крохотный зародыш, но он связывает их союз крепче, чем что-либо иное. Теперь об изгнании миссис Хэнкок и речи быть не может.
В комнату проворно входит Бригитта и, подергав мистера Хэнкока за рукав, сообщает, что к нему пришли.
– Еще гости? – восклицает мистер Хэнкок. – Замечательно! Проводи их сюда! Проводи их сюда! – Однако, проследовав в прихожую по знаку Бригитты, он обнаруживает там всего лишь посыльного. – Вам велено подождать ответа? – спрашивает мистер Хэнкок.
– Нет, сэр. Только вручить письмо лично в руки. Оно важное.
– Понятно, понятно. – Мистер Хэнкок разглядывает сургучную печать: на ней – хвала Небесам! – оттиск кольца капитана Джонса, с изображением якоря.
– Спасибо. Может, выпьете глоточек бренди?
– Благодарю вас, сэр. Нет, сэр. Мне нужно идти.
Когда дверь за посыльным закрывается, мистер Хэнкок снова разглядывает печать. «Новости с моего корабля, – говорит он себе, в то время как сверху доносятся приглушенные звуки клавикорда, сопровождаемые смехом и неразборчивыми голосами новых друзей. – Вероятно, чрезвычайной важности. Хотя что может быть важнее новости, которую я узнал сегодня утром?» Он вспоминает, с какой лихорадочной настойчивостью требовал раздобыть живую русалку; какое головокружительное блаженство испытывал, когда узнал, что она найдена и поймана. А теперь? «Теперь это не имеет значения. У меня есть все, о чем я только мог мечтать. Еще одно чудо в моей жизни не прибавит к моему счастью ровным счетом ничего».
А если новости плохие, то есть если русалка погибла или оказалась фальшивкой, это тоже ровным счетом ничего не изменит. Тем не менее мистер Хэнкок поднимается обратно наверх с неспокойным сердцем. Анжелика стоит у клавикорда, переворачивая ноты для Сьюки, и при появлении мужа обращает на него взгляд, исполненный тихого счастья.
– Что там? – спрашивает она, почти беззвучно, чтобы не мешать выступлению девочки, но, увидев выражение его лица, отступает от инструмента и знаком просит учителя танцев занять ее место.
– Письмо. Я еще не прочитал. Я… я подумал, может, вы прочитаете. Оно от капитана Джонса.
Анжелика округляет глаза:
– Так он вернулся?
– Не знаю! Вскройте письмо!
Анжелика подсовывает палец под сургучную печать и осторожно разворачивает бумагу. Она влажная, грязная и содержит нижеследующее сообщение, написанное торопливым корявым почерком:
