– Ах, какой силач! Настоящий Геркулес! И не подумаешь, что нам всего три месяца от роду! – хором восклицают мать и бабушка, но сама мисс Кроуфорд не произносит ни слова – просто крепко сжимает пухлые запястья младенца, который стоит у нее на коленях, покачиваясь и вихляясь, как марионетка. – А как замечательно наша Джейн умеет с ним обращаться – вы заметили, мисс Липпард?
Миссис Флауэрдей вытирает ребенку губы, когда он шлепается обратно на колени мисс Кроуфорд.
– Очень жаль, что ей так и не довелось стать матерью.
– Ну, не знаю… возможно. Но с другой стороны, если бы у всех до единой женщин были мужья и дети, то у них не осталось бы добрых помощниц. На свете все-таки должны быть и незамужние; Господь и для них найдет довольно работы.
Младенец сопит и кряхтит в руках мисс Кроуфорд.
– Вы никогда не были замужем? – спрашивает у нее Сьюки.
Вопрос дурацкий, конечно, но девочка хочет, чтобы та сама на него ответила.
– У нее не случилось с одним морским офицером, – хриплым театральным шепотом сообщает миссис Кроуфорд.
– Служившим в Ост-Индской компании, – вставляет мисс Кроуфорд, снова прижимая ребенка к груди.
– Заставил Джейн потратить на ожидание лучшие годы…
– Он получил назначение в дальние края…
– А сам так и не вернулся!..
– Он утонул.
– Слава богу, теперь Джейн есть чем заняться, хотя, конечно, это совсем не то же самое, что нянчить собственное дитя.
– А нянька из нее расчудесная, не знаю, как бы я без нее управлялась, – говорит миссис Флауэрдей. – Я решила забрать ее с собой в Эссекс, тогда она сможет заботиться о Малыше постоянно.
– Да и нам с мужем станет полегче, – говорит миссис Кроуфорд. – Мы очень к ней привязаны, разумеется, но жизнь нынче такая дорогая, что всем будет лучше, если Джейн сможет отрабатывать свое содержание. Мой муж питает к ней самые нежные чувства – она его слабость, с детства обожаемая сестра, – и клянется, что содержал бы ее в полном благополучии до скончания дней просто ради собственного удовольствия, но мы не должны унижать достоинство нашей милой Джейн, верно? Мне бы не хотелось, чтобы она чувствовала себя приживалкой.
– А потому я поеду в Эссекс, – говорит мисс Кроуфорд.
– И заживем мы преславно! – восклицает миссис Флауэрдей.
Младенец начинает извиваться и поскуливать. Личико у него краснеет, потом багровеет, ушки становятся алыми. Он сморщивается пуще прежнего и шумно сопит. Мисс Кроуфорд подбрасывает его на коленях и ласково теребит крохотные пальчики, но он не желает успокаиваться: широко раскрывает ротик и испускает первый оглушительный вопль. «Тише, детка, тише!» – шепчет мисс Кроуфорд, предлагая ему пососать свой палец, но ребенок, которого, видимо, уже и раньше одурачивали таким образом, резко откидывается назад и заливается яростным ревом, показывая голые десны. Мисс Кроуфорд поднимает глаза на миссис Флауэрдей.
– Ничего не поделаешь.
Молодая мать приспускает верхний край корсета и шарит под своей кружевной косынкой.
– Ах, бедняжка! – вскрикивает она, возвышая голос над возмущенными воплями своего чада. – Он проголодался, да? Дайте его мне, тетя. Скорее! – И младенца передают через стол, как тарелку миндального печенья; миссис Флауэрдей, значительно приподняв бровь, взглядывает на Сьюки и говорит: – Видите ли, кое-что она все-таки не может для него сделать. – После чего вынимает из корсажа левую грудь и прикладывает к ней младенца. В комнате мгновенно наступает тишина – одна только миссис Флауэрдей продолжает негромко говорить, покачивая своего малютку: – «Отдай его кормилице», – сказала мне мама, как только он родился. «Ни за что, – ответила я. – Никого к нему не подпущу, сама выкормлю».
– А я вот всех своих детей отдавала кормилице, и все мы были премного довольны, – говорит миссис Кроуфорд, с нежностью глядя на младенца, который причмокивает и постанывает, положив растопыренную ладошку на грудь матери, исчерченную голубыми венами. – Если бы я всех сама кормила, от меня бы только кожа да кости остались. Деревенские женщины крепче и здоровее. – Она переводит глаза на Сьюки, словно спрашивая у нее мнения на сей счет. – Каролину послушаешь, так можно подумать, будто я предложила навсегда от него избавиться. Но ведь дети до года больше в тягость, чем в радость. Почему бы не отдать ребенка в дом к кормилице, чтобы забрать обратно, когда он научится ходить, лопотать и станет забавным?
– В наше время никто уже так не делает, мама.
– А что насчет мистера Флауэрдея? Едва ли твоему мужу нравится, что ты постоянно занята ребенком.
– Он рад, что Малыш с нами. – Миссис Флауэрдей смотрит на своего крохотного сына, уже сонно закрывшего глаза, и несколько секунд молчит, поскольку у нее спирает дыхание от восторга при виде пушистых бровок и прелестного носика пуговкой. – Он говорит, что никогда еще не видел такой любящей матери, как я.
Именно в этот счастливейший – и одновременно неудачнейший – миг Анжелика, миссис Хэнкок, распахивает дверь и вступает в гостиную, дабы познакомиться со своими соседками.
