– Иди, иди к ней! – Он взмахивает газетой. – Анжелика занята в летнем домике, ступай туда. Чудеса, да и только, милая моя племянница! Она взялась переменить нашу жизнь к лучшему.
Сьюки приглядывается к нему. Да, он, безусловно, изменился. В его глазах появился слабый блеск оптимизма, как у больного, выздоравливающего после долгой, изнурительной болезни, и на щеках снова проступил румянец.
– Дядя? Вы… вы счастливы? – спрашивает она.
Мистер Хэнкок достает трубку и принимается ее набивать.
– Полагаю, я буду счастлив.
Сьюки колеблется.
– Я давно не видела вас в хорошем настроении.
В первый момент девочке кажется, что она рассердила его своим замечанием, ибо он вдруг неподвижно застывает, глядя на кисет невидящими глазами. Но потом он протягивает к ней руку:
– Ну-ка… поди сюда.
Однако Сьюки продолжает стоять на месте, в нескольких шагах от него, боясь заговорить, чтобы не выдать своих чувств.
– Ты думаешь, я забыл про тебя? – мягко спрашивает мистер Хэнкок, а она в ответ лишь опускает голову. – Да, я про всех забыл, – продолжает он. – Но я вспомню.
– Тогда вы будете счастливы с ней.
Сьюки испытывает невыносимую душевную боль – ведь кто она такая? Просто лишняя дочь в семье, случайная работница, которую всегда можно послать туда, где жизнь не налажена. Она трудится изо всех сил ради порядка, ради общего согласия и удовлетворения – в этом ее полезность, – но там, где восстанавливается благополучие, она тотчас делается бесполезной. «Неужели мне суждено прожить так всю жизнь? – с тоской думает девочка. – Сколько можно терпеть такое?» Вслух же она говорит:
– Я знаю, вы отошлете меня прочь.
Не опуская протянутой руки, мистер Хэнкок произносит странные слова:
– Похоже, она и до тебя добралась, Сьюки. – А после паузы добавляет: – Разве я не ведал горя в жизни, Сьюки? Разве не ты всегда была главной моей радостью?
«Второстепенной радостью, – мысленно уточняет она. – Жалкой заменой любимых, которых он потерял».
Она трясет головой:
– Не знаю, сэр, не могу сказать… – но наконец приближается к нему, не очень уверенно.
Дядя крепко стискивает ее руку:
– Для тебя всегда будет место в моем доме. Ты – моя семья, и миссис Хэнкок – тоже.
Сьюки остается только пожать его пальцы, отвести глаза в сторону и промямлить:
– Ну… может быть.
– Не «может быть»! А совершенно точно! Даже когда я был одинок и несчастен, у меня была ты – и ты думаешь, что я брошу тебя теперь? Ты ошибаешься! – Мистер Хэнкок ласково похлопывает ее по руке и отпускает. – Все, голубушка, ступай прочь. Поди посмотри, чем там занимается моя жена.
Сьюки входит в сад, обмирая от волнения, и с извиняющимся видом обгоняет садовников, которые теперь перевозят на тележке белые псевдоантичные статуи к зарослям кустов за летним домиком. Она редко заглядывала в этот причудливый, запущенный уголок сада и уж точно никогда прежде не замечала маленькую деревянную дверь в заднем фасаде строения, которая сейчас открыта настежь, и из нее явственно доносится голос миссис Хэнкок.
– Выше, еще выше… – слышит Сьюки, спускаясь по ступенькам. – Ага, вот так.
Едва она вступает во мрак первой пещеры, как на стене перед ней вдруг возникает сияющий призрачный образ. От изумления девочка теряет дар речи: надо же, секретное подземелье, причем совсем рядом с домом! Но все же самое странное здесь – это громадная зеленая русалка с жутко оскаленными клыками, которая дрожит и трепещет на стене, в ореоле странного света. Она настолько похожа на русалку, в свое время доставленную капитаном Джонсом на Юнион-стрит, что Сьюки пошатывается и испуганно ахает. Но Анжелика заливается смехом и хлопает в ладоши.
– О, браво! Именно этого я и добивалась! Все, давайте свет. Сьюки пришла.
Несколько наемных работниц зажигают канделябры. Анжелика – искусно накрашенная, с пышно взбитыми волосами, повязанными голубым шарфом, в платье с вышитыми на манжетах дельфинами – радостно стискивает руки при виде ошеломленного лица племянницы.
– Да, именно такое впечатление это и должно производить.
– Что вы здесь делаете?
– Наслаждаюсь своим гротом. Посмотри. Я заказала стекла с рисунками.
Джентльмен, управляющий «волшебным фонарем», с гордостью показывает свою работу. Сьюки восхищенно разглядывает стеклянные пластины, на которых изображены различные морские обитатели: вот кит, весело ударяющий хвостом по волнам; вот косяк рыб, пускающих пузыри; вот ужасная русалка, а вот – прекрасная, с длинными струящимися волосами.
– Они совсем как живые, когда на стене высвечиваются. Ты испугалась. Но смотри, смотри, что еще я сделала! – Анжелика тянет Сьюки за собой.
И в самом деле грот разительно преобразился. К сводчатому потолку подвешена великолепная люстра, в одной нише установлены мраморные полки, а на них стоят рядами кубки из зеленого бристольского стекла, графины со всевозможными спиртными напитками и огромная чаша для пунша, расписанная золотыми рыбками.
