– Прошу вас, садитесь, – решается предложить он.
– О, мы не займем у вас много времени, – заверяет главный, самый чистовыбритый мужчина из всех, каких мистер Хэнкок видел когда-либо. Лицо у него идеально гладкое, как у безбородого юнца, хотя на вид ему лет сорок. – Мы хотим поговорить с вами о вашей русалке, недавно вывезенной из дома некой миссис Чаппел.
Мистер Хэнкок кивком указывает на русалку. Все четверо разом переводят на нее взгляд, обнаруживая признаки волнения, которое, впрочем, они тотчас подавляют.
– Я слушаю вас, – говорит он.
– Вы собираетесь ее продать?
Вопросы коммерческого характера редко застают мистера Хэнкока врасплох, и если история с русалкой поначалу напрочь отшибла у него всякое соображение, то впоследствии он пришел к новому, кристально ясному пониманию, что предел, до которого он сам считает свои требования разумными, следует далеко переступить.
– Смотря по обстоятельствам, – уклончиво отвечает мистер Хэнкок. Посетители сохраняют внешнюю невозмутимость. – Вы же понимаете, она приносит мне доход: я рассчитывал еще какое-то время зарабатывать на ней.
– За деньгами мы не постоим.
– Кто вас послал? – спрашивает он, хотя и сам вполне может догадаться по золотым значкам у них на рукаве. Однажды он договаривался о том, чтобы точно такую корону выгравировали на сотне перламутровых фишек.
– Некое заинтересованное лицо.
– И русалка отправится в частную коллекцию? В какую-нибудь кунсткамеру? Полагаю, она представляет немалый интерес для науки.
– О, она останется в свободной доступности для ученых.
Мистер Хэнкок едва не разражается смехом от облегчения. Скрюченные ручонки русалки привнесли сумятицу в маленький пузырь его жизни. Он вдруг осознает, что хочет навсегда от нее отделаться.
– Вы меня слышали, – говорит он. – Предложите вашу цену.
Главный из чиновников берет со стола листок бумаги.
– Вы позволите?
Он макает в чернильницу перо мистера Хэнкока и быстрыми, плавными движениями что-то пишет под неподвижным взором давно умерших мужчин, смотрящих со стены. Мистер Хэнкок кидает заговорщицкий взгляд на нарисованные лица своего отца и тестя. «Это самая странная сделка из всех, какие я заключал когда-либо, – мысленно говорит им он. – Ни один из вас просто не поверил бы в такое».
Посетитель вручает ему листок, и пару секунд мистер Хэнкок смотрит на цифру с таким ощущением, будто из комнаты вдруг разом высосало весь воздух: столь тихо становится в ней, столь медленно сжимается его сердце. Две тысячи фунтов. Гораздо больше того, во что обошлась русалка. Он смотрит на цифру еще раз.
– Прошу вас, – говорит чиновник. – Мы открыты для встречного предложения. Назовите вашу цену.
Осмелится ли он удвоить сумму? Или даже учетверить? Восемь тысяч позволят ему приобрести корабль, ни в чем не уступающий «Каллиопе». Снарядить новое торговое путешествие при желании. Обеспечить Сьюки хорошим приданым. Расширить свою скромную империю на дом или два. Он снова будет спокойно сидеть в конторе, а Тайсо Джонс будет ходить на его корабле, и все вернется на круги своя, словно чертовой русалки никогда и в помине не было.
Ох, сколько же запросить-то? Шесть тысяч? Восемь? Десять?
Мистер Хэнкок вспоминает, как сидел в домашнем кабинете вечером накануне прибытия русалки, одинокий и несчастный, страшно угнетенный своим бедственным положением.
Он подходит к столу и садится.
Берет свое перо, нагретое пальцами посетителя, и приписывает к цифре еще один ноль.
Затем передвигает лист бумаги обратно по столу, почти ничего не видя от волнения и страха.
Посетитель мельком взглядывает на исправленную сумму и коротко произносит:
– Идет.
Мистеру Хэнкоку приходится стиснуть зубы, чтобы челюсть не отпала. Он и не предполагал, что все окажется так просто. Он продал диковину капитана Джонса за двадцать тысяч! Этого достаточно, чтобы расплатиться со всеми долгами; достаточно, чтобы нанять кухарку на сто лет вперед; достаточно, чтобы стать совсем другим Джоной Хэнкоком.
– Ваш хозяин, – обращается он к главному, – кто бы он ни был…
– Да?
– Он… он
Все мужчины как один снова поворачиваются к комоду.
– Он слышал о ней восхищенные отзывы, – отвечает чиновник. – Так что какая разница?
– В ней ведь нет ничего привлекательного. Люди представляют себе русалок совсем иначе.
Посетитель слегка раздражается.
– Но это русалка, верно? Мой хозяин хотел заиметь русалку – и теперь заимел.
– Она же, с позволения сказать, просто уродливая.
– Зато настоящая. – Посетитель разглаживает лацканы редингота и смотрит на своих спутников. – Как она выглядит – не важно. Все хотят заполучить в собственность русалку, но только мой хозяин отныне таковой владеет. Мы уже можем идти, мистер Хэнкок? Или у вас есть еще какие-нибудь вопросы?
– Да-да, пожалуйста. Я более чем удовлетворен. – Заметив, что мужчины задерживают взгляд на русалке, он становится между ней и ними. – Вы заберете ее потом, когда заплатите.
– Конечно, конечно.
– Я провожу вас, с вашего разрешения.
