Русалка и миссис Хэнкок полностью

Но миссис Чаппел бросает на девушку угрюмый, предостерегающий взгляд, и она тотчас поворачивается кругом и убегает обратно.

– Это не сулит ничего хорошего, – усмехается Анжелика, уже не однажды видевшая настоятельницу в подобном расположении духа.

С легким чувством вины она впервые думает о мистере Хэнкоке, хозяине русалки, который находился на ее попечении и расстался с ней (теперь припоминает она) не самым лучшим образом. Но все же, пока вина не доказана полностью, признавать себя виноватой нет оснований.

– В мою комнату, пожалуйста, – сухо произносит миссис Чаппел.

– Вы страшно раздражены, я вижу, – беззаботно замечает Анжелика, но без возражений следует за настоятельницей в гостиную с зелеными обоями.

Оконные портьеры там раздвинуты, и камин горит, но на столике нет ни чайных принадлежностей, ни мадеры, ни печенья, и миссис Чаппел не кричит подать чаю.

– По твоей милости я лишилась русалки, – повторяет она.

– Вы позволите мне присесть?

Настоятельница фыркает, и Анжелика устраивается в углу дивана: откидывается на подушки и наваливается локтем на подлокотник. В этой позе она внезапно осознает, что кормилица у нее болезненно ноет и бедра с внутренней стороны саднят. Вот что значит переусердствовать с любовными утехами. Анжелика невольно улыбается. Пожалуй, оно и к лучшему, что Рокингем на несколько дней вернулся к своим учебным занятиям: хотя она уже соскучилась и мысленно сочиняет первое письмо Джорджу, тело ее больше не вынесет ненасытного пыла любовника.

– Сядь прямо! – рявкает миссис Чаппел. – И убери с физиономии эту наглую ухмылочку. Я никогда еще так не злилась на тебя. Ни на одну из своих воспитанниц никогда так не злилась!

– Не могу больше выносить эту неопределенность! Мадам, чем именно вы недовольны?

Миссис Чаппел яростно наставляет на нее палец:

– По твоей мило…

– Нет, нет, не повторяйте! Вы выразились совершенно ясно. Я поставила вопрос неверно. Каким же это образом я причастна к происшедшему?

– Мистер Хэнкок забрал русалку из моего дома.

Анжелика вспомнила, как он в ужасе отшатнулся от нее, как лихорадочно пробивался сквозь толпу к дверям.

– Только не надо возлагать всю вину на меня, – хмурится она. – Ему много чего могло не понравиться здесь. В конце концов, это вы составляли программу праздничного вечера, а моя роль в ней была несущественной.

Миссис Чаппел прищуривается:

– С меня довольно твоей болтовни. Твоя дерзость сегодня превосходит все границы. Ты не позаботилась о мистере Хэнкоке, как я просила…

– Ему не понравилось представление. Что я должна была сделать?

– Все уладить, что еще! Если бы я думала, что все здесь придется ему по душе, я бы приставила к нему нашу дурочку Китти. Я выбрала тебя, поскольку считала, что в случае чего ты сумеешь поправить дело, к полному удовлетворению мистера Хэнкока.

– Но я…

– Ни один джентльмен не должен уходить из моего заведения разочарованным. Ты это прекрасно знаешь. А мистер Хэнкок остался крайне разочарован. Я послала его к тебе на следующий день, чтобы ты исправила положение, – и он, заметь, согласился с тобой встретиться, то есть половина дела была сделана за тебя. Но ты опять прогнала его прочь!

– Не прогоняла я никого!

– Неужели?

Анжелика роется в памяти, где хмельной туман, скомканные простыни и потные объятия.

– Я его даже не видела, – твердо говорит она. – Ничего о нем не слышала и понятия не имела, что он приходил.

– Элизе Фрост было строго-настрого велено впустить мистера Хэнкока.

– Вы с ней разговаривали?

– Не я, Симеон.

– Ну так на них двоих и лежит вина! Я ничего не знала!

Сейчас самое время мило улыбнуться и положить конец ссоре. «Недоразумение, – должна сказать одна из них. – Дурацкое недоразумение. Ничего, со всяким бывает». Но у обеих слова застревают в горле. Анжелика склоняет голову набок, своим видом выражая готовность принять извинения, но миссис Чаппел смотрит в сторону.

– Тебе следует быть построже с прислугой, – холодно произносит она. – В твоих интересах, чтобы подобные неувязки не повторялись.

Уязвленная гордость Анжелики берет верх над ее здравым смыслом.

– Скорее, в ваших, мадам!

– Я не нуждаюсь в тебе так, как ты нуждаешься во мне, – говорит миссис Чаппел ровным тоном, на который тем не менее необходимо обратить внимание. – Я пользовалась известностью в обществе еще до твоего рождения – и даже до рождения твоей матери, я уверена. У меня прекрасная репутация. Твоя же репутация зависит единственно от того, с какими людьми я тебя свожу. Тебе не стоит портить со мной отношения.

Однако Анжелика не обращает внимания на тон настоятельницы.

– Думайте что хотите. Но когда я только вернулась в Лондон, мы с вами сошлись во мнении, что я представляю для вас ценность. А теперь, когда обо мне говорит весь город, моя ценность лишь возросла. Да я смогу устроиться не хуже Беллы Фортескью, если захочу – так что поостерегитесь нападать на меня с несправедливыми обвинениями.