– Оставайся на месте… – услышал он её тоненький голосок. Через мгновение она вынырнула прямо перед Митей и снова исчезла. Он долго вертел головой, пытаясь угадать, где она появится, и уже начал беспокоиться, когда вдруг её ладони легли ему сзади на плечи. Он повернулся и опять не увидел никого. Прошло всего несколько мгновений, и вдруг издалека, как будто от невидимого горизонта послышалось:
– Митя-а-а… Плыви сюда, не бойся…
И Митя поплыл. Поплыл, не раздумывая. Почему-то он был уверен, что с ним ничего не случится. Под ним была чёрная бездна, он плыл в открытое море на зов странной девушки, которая называла себя русалкой и плавала, как русалка. А он плыл, вода приятно холодила кожу, и всё было хорошо…
…Вернулся Митя под утро. До подъёма было полтора часа, он уснул мгновенно, а когда открыл глаза, опять не мог понять, сон ли ему снился или всё-таки это было —ночное купание и таинственная девушка.
4.
На следующий день Митя едва смог дождаться вечера. Ему приходилось прикладывать усилие, чтобы работать так, как он привык. Иногда он словно натыкался на невидимую преграду и переставал понимать, что делает. Однажды даже переспросил, чего от него хотят – такого с ним ещё не бывало. Даже Светкина измена отдалилась и потускнела.
То, что произошло, не укладывалась в его голове. «Нет, это не сон. – говорил он себе. – Вот ссадина на коленке: помню, как задел, когда влезал на камень. До сих пор болит… Плавки утром были ещё мокрыми… Было! Никаких сомнений! А чего же я испугался? Ну да, странная девушка… Так они все со странностями… Искупался ночью?.. Подумаешь! На самом деле, ничего такого, чего нельзя было бы объяснить, не случилось. И всё же, кто она? Русалка? Смешно! Хотя… Если умеешь так плавать, почему бы и не называть себя русалкой… И все-таки это странно, очень странно…»
Митя считал коробки с макаронами, чинил электропроводку и постоянно ловил себя на мысли, что время течёт слишком медленно…
. . .
Вечер всё-таки наступил. Митя сидел на кровати и смотрел, как Веня собирается на свидание. Над лагерем плыла нежная мелодия «Спи, моя радость, усни…» Отбой, и – начало ночных бдений. Раньше Митя не обращал внимания на то, чему дают отсчёт детская песенка, а сейчас его покоробило.
Веня одной рукой брился, а другой искал что-то в рюкзаке. Бритва то и дело отключалась, и Веня страшно ругался, потому что опаздывал.
Митя завёл и бросил Вене свою, механическую.
– Мерси! – поймал на лету Веня.
– Жвачка нужна?
– Давай! – теперь Веня в одно и то же время брился, копался в рюкзаке, жевал, а кроме того ещё делал судорожные движения, пытаясь залезть в завязанные башмаки.
Через несколько секунд терпение у Вени лопнуло. Он отшвырнул башмак и вытряхнул содержимое рюкзака на кровать:
– Черт! Да где же они? Я же помню – целая упаковка была!
Он задумался, и вдруг кинулся к соседней тумбочке. Порылся там, и лицо его просияло:
– Есть! Отлично! Слушай, Митюх, скажи Серёге, что я у него взял парочку.
– Сам скажешь. Я тоже ухожу.
Веня перестал бриться, обернулся и уставился на Митю.
– Круто! – глаза у него заблестели, он даже присел на кровать. —
Ну, ты красавец! С Галкой, да?
Мите стало смешно:
– Нет… – улыбнулся он. – Не с Галкой.
– Во даёт! – Веня забыл про свидание. – Как зовут? Я её знаю?
Давай-давай, колись! Ну?..
– Не знаешь, успокойся… И вообще, не приставай пока.
Веня многозначительно выпятил нижнюю губу и покачал лохматой головой:
– Не ожидал…
Покрутил головой и добавил:
– Уважаю!
Он пожал Мите руку, но тут же спохватился и вскочил:
– Ладно, Митрий, я побежал, а то моя девушка с характером, ждать не любит. Потом расскажешь… Удачи!
Он выбежал, но тут же вернулся, озабоченный:
– Слушай, раз так, тебе тоже нужно! Возьми у Серёги в тумбочке, там ещё есть. После разберемся…
Митя покачал головой.
– Ну, как знаешь… – и Веня исчез.
Митя тоже стал собираться.
Снова была чёрная безлунная ночь, снова, невидимое, вздыхало море. Митя шёл уже знакомым путем, увязая в песке, и боролся с сомнениями. Какой-то голос внутри говорил ему: «Вернись, пока не поздно! Не ходи! Зачем тебе это нужно? Ты же ничего не можешь хоть как-то объяснить».
Митя был полностью с ним согласен, а ноги несли его вперёд. Конечно, новизна ощущений, вполне объяснимый интерес к девушке, если не красивой, то загадочно-привлекательной, плюс уязвлённое мужское самолюбие – уже и этого было достаточно, чтобы оправдаться перед самим собой. Но что-то ещё тянуло его туда, и это «что-то» было самым главным.
Ася ждала его, и они проговорили почти всю ночь. Говорил, в основном, Митя. Никогда он не был словоохотлив, а тут не мог остановиться. Оказалось, ему так много нужно рассказать… То, о чём он рассказывал, было неожиданным для него самого. Он и не думал, что помнит это.
