– О царице не слышала! – Купава подобрала прутик и теперь размахивала им, отгоняя комаров. – Русалки говорили о морском царе, но он в море, а у нас пресная вода… Раньше, говорят, водяные были, но их всех перебили, как русалок. Давай я тебе всё по порядку расскажу. Я плохо помню первые дни. Тогда ничего не понимала, и считала себя большой рыбой, как сом или щука. Ела рыб и да спала, зарывшись в ил. Потом начала приглядываться к людям, что приходили на берег, и поняла, что я не рыба. Один раз вылезла знакомиться, но тот парнишка испугался и убежал. Потом я начала плавать по Росе и её притокам и встретила других русалок. Они-то мне и всё объяснили. И то, что я теперь нежить, и что нам нужно держаться от людей подальше, потому что они нас ненавидят. Там есть русалки, которые помнят Богонравного и учат молодых сторониться людей… Живут они – то есть мы – общинами, в каждой есть своя главная, её зовут старшая сестрица, – Купава схватила Гориславу за руку.– Поняла, старшая сестрица?
– Поняла,– сказала Горислава, – Что я теперь русалочья царица… Только этого не хватало. Но погоди – ты ведь сказала, что под обрывом одна живёшь. Значит, не осталась жить в русалочей общине? Ушла?
– Ушла,– вздохнула Купава. – Там скучно. Днём спишь, вечером и утром на рыбу охотишься, ночью можно и погулять, особенно когда луна полная, поиграть на берегу… Но всё время играть надоедает. Наверное, потому что я беспамятная. Большинство моих русалочьих сестриц были крестьянками и всю жизнь трудились, так что рады тому, что целыми днями можно дрыхнуть на дне. А я хочу чего-то большего. О любимом воспоминания мучали, не отставали, ну и… – Купава смущённо затеребила браслет, – …Поссорилась со старшей.
– Дай-ка угадаю. Потому что спасла ту девоку?
– Да! Старшая на меня раскричалась, что нам-де людям показываться нельзя, и топить – только в крайнем случае, – вздохнула Купава. – И я ушла от них под родной обрыв.
Горислава вдруг поглядела вниз и заметила, что Купава шлёпает босиком.
– Так, лапти надень! – нахмурилась она. Русалка тяжело вздохнула и принялась наматывать на испачканные ступни обмотки.
***
Ворон закружил, каркая, над самыми их головами, а потом полетел прочь. Его точёный силуэт выделялся на фоне вечереющего неба.
– Мы дошли? Вот сейчас мы дошли? – Купава смотрела на городские стены, слишком усталая, чтобы радоваться. Они шли – с привалами, конечно – почти весь день, и съели невеликие припасы. – Вот как выглядят человеческие города, значит…
– Пойдём,– Горислава подхватила её под локоть и они прошли через городские ворота Лукарецка. Город это был меньше, чем Изок, и вырос, как можно понять из названия, внутри изгиба великой Росы. Речные причалы уходили далеко в воду, и около них скучились лодочники, готовые за пару мелких монет переправить на другой берег; были и рыбаки, разгружавшие улов, и торговцы, чьи большие торговые суда покачивались на волнах реки.
– Сюда привозят сушей товары, загружают их на большие суда, и отправляют дальше, на юг, – вяло рассказывала Горислава. – Там, за Полуденным Морем, огромные города. Больше Семигорска и даже Серебрянска. Мы называем те земли Заморьем. Говорят, там много чудес.
– Угу,– у Купавы хватало сил с любопытством оглядываться по сторонам. – Ты идёшь к Полуденному Морю?
– Нет, на восток, в Порубежье, – сказала Горислава. – На рубеж между Сиверией и Степью. Именно там Соколиная Застава… Последняя застава богатырей-витязей, как говорил Велимир.
– А куда все остальные делись?
– Перевелись вместе с богатырями, говорят, – коротко ответила Горислава и душераздирающе зевнула.
– Ты!!– гневный крик заставил змеиню прервать зевок. Она обернулась, уже зная, кого увидит. К ней шагал пожилой мужчина с явным брюшком и растрёпанной бородкой. Брюхо гневно подрагивало.
– Пришла назад проситься? – сказал он, упирая руки в бока. – Не возьму. Не-возь-му!
– Это кто, Горислава? – Купава на всякий случай спряталась за спину змеини, но на мужчину смотрела без страха, блестящими от любопытства глазами.
– Гостомысл Терентьевич, изокский купец, – пробурчала Горислава. – Я нанялась в охрану его каравана. Но по пути мы… Повздорили.
– Повздорили?!– Гостомысл надулся, как жаба. – Так это называешь?! Ты моему сыну нос сломала, гадина желтоглазая!
– Твоему сынку нужно было держать руки при себе и не лезть ко мне! – прорычала Горислава, подаваясь вперёд.
– Мой сын никогда бы не дотронулся до такой твари, как ты! – купец упёр руки в бока.– Зря поверил Божене Микулишне, что ты на самом деле хорошая девочка и заслуживаешь шанса! Ты просто бешеная псина – кидаешься на всех, кто на тебя не так посмотрел…
Горислава, забыв себя, рванулась вперёд, но Купава повисла на ней, сжав руку ледяными пальцами.
– Горька, Горька, не надо, на нас люди смотрят! – пискнула она.
Горислава огляделась – действительно, их окружали местные: припозднившиеся рыбаки да посетители кабака неподалёку, разгорячённые выпивкой и высыпавшие наружу в надежде поглазеть на назревающую драку (а то и поучаствовать). Змеиня медленно опустила сжатую в кулак руку.
