– Эй, змеиня, ты тут нам беспорядок не чини, – сказал седой мужчина. – А то за ворота вышвырнем.
– Да от неё везде беспорядок! – пробурчал Госмомысл. – Захотел к делу пристроить, в охрану обоза взял – а она моему сыну нос на сторону свернула…
– Девку в охрану? И она побила твоего сына? – тощий мужчина в толпе пьяно захихикал. – Что за ссыкун твой сын!
– Рот заткни!– щёки Гостомысла покраснели от гнева.– Дрань пьяная! Ты на её глаза посмотри, на её глаза! – он ткнул трясущимся пальцем в Гориславу. – Она ж диаволица степная! Вот от отца её ей и досталась сила проклятая! Сколькими мужиками она в кулачных боях землю вытерла – не сосчитать!
Горислава ухмыльнулась зло и гордо. Как же, вытирала, ещё как вытирала. И удовольствие получала от этого неописуемое.
– Они с Лихом промышляли этим, людей дурили, – продолжал разоряться Гостомысл. – Лихо – это скоморох, чёрт смуглорожий, конокрад да мошенник! На ярмарке выставлял её против здоровых мужиков, и потом собирал серебро! Специально находил таких, кто о ней не знает…
– Сестрица, пойдём отсюда, а то вдруг и эти захотят тебя утопить, – прошептала Купава, дёргая Гориславу за рукав.
Горислава с усилием перевела дыхание. Как же ей хотелось броситься на Гостомысла, врезать по этой красной роже так, что кровавые сопли все стороны полетели. А потом раз, другой, третий – пока руки не устанут, пока костяшки в кровь не собьёт. И кричать: «Не правда! Не правда!!».
Но разве это что-то изменит? Улыбка на лице Гориславы превратилась в кривую гримасу. Она развернулась и зашагала прочь, таща за собой Купаву. Зеваки расступились перед ней – не дали повода толкнуть, выместить свою злость. К счастью, наверное. Или даже не наверное. Не нужно драться. Нужно сдерживать себя. Сдерживать, пока кого-то не убила…
…Опять.
Когда они отошли от пристани, Гористава с утробным рычанием влепила кулак в ни в чём не повинное дерево, росшее на углу улицы. Кора треснула, Купава охнула. Змеиня перевела дыхание: гнев наконец-то начал остывать.
– Горька, кто он такой? Если не хочешь, не рассказывай, конечно…
– Купец из Изока. Не самый богатый, такой, из мелких, – ответила Горислава. Теперь, когда вспышка гнева прошла, она чувствовала себя измотанной. – Я… Нанялась к нему в охрану, в один конец, правда. Путешествовать безопаснее с обозом, а он аж до Маковины идёт. Ну и… – она потёрла лоб, – Всё пошло к чертям собачьим после первого же привала. Его сынок хлебнул лишнего и начал ко мне приставать. Я ему сказала отвалить – не понял, сказала куда пойти – не понял, я ему и врезала…
Врезала. Неоднократно. Её пятеро от него оттаскивали, а он рыдал, как ребёнок, размазывая кровь по лицу.
– После этого меня вышвырнули, – закончила Горислава вяло. – Я пошла через лес, короткой дорогой. Заплутала. Ну а дальше ты знаешь.
– Ох, сочувствую, – сказала Купава. Её голос звучал странно напряжённо; обернувшись, Горислава увидела, что русалка, покусывая губу, сморит куда-то в сторону. Вид у неё был виноватый и расстроенный – как у ребёнка, который разбил любимую мамину чашку и не знает, как маме об этом сказать.
– Купавка? Что с тобой? Что случилось?
– Когда мы уходили от этих зевак, я достала платок… Знаешь, боялась, что они за нами побегут, решила тумана напустить…
– С ума сошла?! Ведьмачить посреди города!!
– Я поняла, поняла! Я ошибку сделала, прости! Только вот ничего не вышло. Тумана не появилось, – Купава смотрела на Гориславу умоляюще. – Горька, неужто я теперь не могу колдовать?!
– Ох, – вырвалось у Гориславы. Она почесала затылок.– Спроси чего полегче. Я тебе не матушка Параскева, я в колдовстве не понимаю. Но, если подумать… Связав себя узами со мной, ты стала больше похожа на человека, так? А люди туман вызывать не умеют…
– Но я по-прежнему могу дышать под водой, – прошептала русалка. – И…
– И весишь, как тряпичная кукла, – Горислава схватила её под мышки и без усилий подняла над землёй. – Так что не расстраивайся, ты человеком не стала. А туман – и без него проживём.
– Просто, случись что, я больше не смогу тебя защитить, – пробормотала Купава, отводя глаза.
– Чего несёшь, малая, – Горислава легонько встряхнула её. – Тут я старшая сестрица, и я буду тебя защищать, поняла?
Купава рассмеялась; на щеках снова появились эти ямочки, способные пробудить материнский инстинкт даже в таком чёрством сердце, как гориславино.
– Конечно, конечно, с такой сильной сестрицей глупо чего-то бояться! – сказала она с облегчением. – Хаха, от усталости совсем не соображаю! Горислава, может, пойдём поедим где-нибудь? Или даже поспим?
***
День начался хорошо, просто отлично. Наверное, поэтому всё и случилось: Горислава потеряла бдительность, разморённая солнышком, тяжёлым от денег кошельком и Купавой, которая была в восторге от торговых рядов, пусть те не шли ни в какое сравнение с ярмаркой. Она, как ребёнок, сыпала вопросами о том и о сём, иногда пытаясь сама догадаться, для чего нужны те или иные вещи. И сама же смеялась над ответами. Горислава непроизвольно улыбалась в ответ. Отвыкшие от такого количества улыбок щёки скоро начали ныть.
