– Спасибо,– Горислава от души приложила его лбом об дверь. На двери остался кровавый след, а тело корчмаря осело на пол. Девушка открыла засов, переступила через неподвижное тело – сдох или не сдох, проверять не стала, наплевать – и вошла в полную тумана корчму, с удовольствием прислушиваясь к крикам и ругани. Видно было не дальше своих рук, а потому шарить под прилавком пришлось дольше, чем она рассчитывала. Но вот нащупала сапоги, а вот и дорожная сума на свёрнутом плаще, всё аккуратно разложено. Видимо, грабежом и убийствами в этой корчме стали заниматься не вчера. Хмыкнув, Горислава прихватила тяжёлую шкатулку – не тут ли корчмарь хранит свою прибыль? – и поспешила покинуть разбойничье логово так же, как попала сюда: через чёрный ход. Девка-прислужница, которую тоже пришлось оглушить, всё так же валялась на полу, но вроде дышала.
Через плетень она перепрыгивать не стала – просто снесла на бегу. Туман за спиной рассеивался: Купава предупреждала, что сил у неё хватит ненадолго.
Когда кулак обрушился на голову Гориславы, она успела увернуться – едва-едва, но успела. Тот лишь слегка мазнул по уху. Сердце невольно ушло в пятки, когда она, развернувшись, увидела давнишнего здоровяка. Того самого, что приложил её топором.
– Тварь!– в другой руке у него был нож. Если бы он сразу ударил ножом, змеине пришлось бы плохо, а так она выиграла драгоценную секунду чтобы запустить ему в голову тяжёлой шкатулкой. Попала точно в лоб, и здоровяк пошатнулся. Горислава влепила ему удар в промежность и ещё один – в челюсть. Огонь, тёкший по венам, уже начал тухнуть, но она слишком разозлилась, чтобы просто убежать. Она прижала здоровяка к земле и достала нож.
– Видишь?– хрипло сказала она, ухмыляясь.– Я выплыла.
И тогда он плюнул ей в лицо – кровью пополам с воняющими водкой слюнями. Перед глазами всё побелело от ненависти, и, прежде чем Горислава поняла, что делает, посеребрённый нож погрузился в горло здоровяка. Один раз. А потом ещё и ещё.
– Горислава!– перепуганный голос Купавы вернул её в реальность. – Что ты творишь?!
Горислава перевела дыхание. Она поняла, что вся в крови – к счастью, чужой. Но вся: лицо, волосы, рубашка. Внизу, прижатый к земле её коленями, здоровяк испустил последний хриплый вздох и затих. Тупо глядя на его раны, Горислава поняла, что ударила его ножом раз пять, хотя смертельной была уже первая рана.
– Ты… – русалка смотрела на неё полными слёз глазами.– Ты убила его… Разве мы собирались кого-то убивать…
Горислава встала и вытёрла рукавом кровь с лица. Не выпуская из рук ножа, принялась собирать брошенные во время драки вещи – вот плащ, вот её сапоги, вот сума, вот тяжёлая шкатулка….
– Идём,– сказала она бесцветным голосом.
Они молчали, пока не дошли до заброшенной мельницы. Там Горислава бросила добычу на землю и вошла в воду. Она окунулась с головой и некоторое время сидела, пуская пузыри, пока флегматичное речное течение колыхало её волосы, уносило кровь, пропитавшую одежду.
– Они заслужили, – сказала она хрипло, когда вынырнула. – Они много кого ограбили. Всей деревней, нибось, промышляют понемногу. Невиновных там нет.
– Ты точно это знаешь? – прошептала Купава. Горислава покачала головой.
– Этот здоровяк точно заслужил. Он бил меня больше всех, – сказала она. – Я просто… Просто очень разозлилась… Понимаешь?
Она села на берег. Нож всё ещё был зажат в руке. Влажное серебристое лезвие отражало свет звёзд.
Горислава вспомнила Велимира, его седые волосы, по-степному заплетённые в косы. «Каждый клинок имеет душу, – говорил он, доставая нож из ножен. – И свой характер. Если ты его обидишь или оскорбишь, то он разозлится на тебя – и превратит верный удар в промах. А в бою это разница между жизнью и смертью».
И что сделала она? Выкупала посеребрённый клинок, предназначенный для убийства нечисти, в крови головореза. Насколько нож зол на неё и как теперь просить у него прощения?
Купава села рядом.
– Ты много людей убила? – спросила она тихо.
Горислава молчала, глядя на клинок. Пусть отмытый от крови, он казался запятнанным.
– Этот первый,– сказала она наконец.
– Я тоже убила только одного, – вдруг сказала русалка. Горислава удивлённо взглянула на неё; та смотрела на ночное небо, и в зелёных глазах отражались звёзды. – Он хотел сделать всякое нехорошее с девочкой, которую притащил на берег. Она плакала и просила отпустить, а он только смеялся. Ну я и…– руки Купавы нервно комкали платок,– Я вылезла из воды, рубашку заставила исчезнуть, и говорю: «Зачем тебе она? Меня поцеловать не хочешь?». Он бросил её и пошёл ко мне, а я в воду немного отступила… Знаешь, я могу ходить по воде, и я изобразила, как будто стою на мелководье, а там было глубоко… Когда он дотронулся до меня, я схватила его за плечи и утянула в глубину. И держала, пока он не прекратил шевелиться. Когда вынырнула, девчонка уже убежала. Надеюсь, с ней всё хорошо.
– Думаю, ты всё правильно сделала, – сказала Горислава.
Они некоторое время молчали, глядя на звёзды, отражающиеся в воде.
