– Это не настоящее венчание, это как братание, только для девушек! – увидев её реакцию, Купава всплеснула руками. Белые рукава взметнулись, как крылья. – Сестряние, значит? Я хочу стать твоей сестрой, Горислава, и покинуть эту реку.
– А иначе ты что, не можешь? – спросила Горислава. – Ты вроде без проблем по берегу гуляла.
– Так это ненадолго. А потом река назад тянуть начинает, – сказала Купава. – Но матушка сказала, что это можно избежать, если я выйду замуж за смертного. Тогда меня привяжет узами к нему и я стану совсем как человек. Только вот я замуж не хочу….
– Тогда я сказала, что братание тоже должно сработать, – сказала ведьма. – Этот обряд похож на венчание, и суть та же – два человека соединяются друг с другом узами.
Горислава отложила ложку. Она задолжала Купаве жизнь и даже немного больше, но участвовать в каких-то ведьменских ритуалах ей совершенно не хотелось.
– Но ведь Купава – не человек, да и я не совсем. Этот ритуал вообще сработает? – спросила она.
– Человек ты, не льсти себе. И змеи, и дивы, и даже псоглавцы – все вы люди, – ведьма презрительно дёрнула уголком рта. – Поэтому обряд сработает. Это будет примерно как сделка с духом.
– С диаволом, хотите сказать, – нахмурилась Горислава. Она была невысокого мнения о своей душе, да и не факт, что та вообще у неё была – но сделки ни с кем заключать не собиралась.
– Диавол, диавол… Говори по-нашему – «Чернобог», – усмехнулась матушка Параскева. – Впрочем, его уже нет. Боги мертвы. И Чёрный Бог, Владыка Несчастий, и Белый Бог, Громовой Кузнец… И Матерь-Земля, Пряха судеб…
Она замолчала, глядя отсутствующим взглядом куда-то в угол. Горислава обернулась и увидела лошадиный череп, лежащий в северо-восточном углу – там, где у добрых почитателей Пресветлого Финиста стояли образа. Купава сидела, выпрямив спину, и глядела на матушку Параскеву расширенными глазами, как маленькая девочка, слушающая сказку.
– …Все мертвы,– решительно закончила матушка Параскева. – Такие, как Купавка – лишь осколки их былой силы. Поэтому душа твоя будет в целости, не беспокойся. То, что ты не совсем человек – даже хорошо, у тебя больше духовных сил. Вы ими будете обмениваться. Ты – ей, она – тебе.
– То есть я буду как ведьма… – Горислава вздохнула.
– Если тебе не нравится эта идея, то можешь отказаться, я не обижусь, – сказала Купава. Сказать-то сказала, но глаза у неё стали совсем печальные.
– Купава, зачем тебе вообще покидать реку и лезть в мир людей? – спросила Горислава. – Я, конечно, не знаю, как там у вас, русалок – но людском мире девушкой быть опасно.
– Ха-ха, в речке скучно! Целый день за рыбами гоняться и в иле дремать… Другие русалки живут за сто вёрст от меня, и с ними тоже не очень-то интересно, – вздохнула Купава. – И я… – она замялась. Пальцы левой руки сжали стеклянный браслет на правой. – Я должна найти человека, которого я люблю, – сказала она, отводя глаза.
– Но ты же говорила, что ничего не помнишь, – нахмурилась Горислава.
– Почти ничего, – грустно сказала Купава. – Не помню ни его лица, ни его имени. Но я помню, что любила его, да и сейчас люблю, так люблю, что больно, – она криво улыбнулась. – Этот браслет он мне подарил. Я нашла браслет в речке, и сразу поняла, что он принадлежал мне, был на моём смертном теле, когда меня убили … – она перевела дыхание, вид имея совершенно несчастный.– Не могу прекратить думать о любимом, как заноза в пальце, колет и колет.
– Ты не из-за него случайно утопилась? – Горислава попыталась пошутить, но Купава даже не улыбнулась.
– Нет-нет-нет, точно не из-за него. Я знаю. Но, может, я ехала к нему, может, на собственную свадьбу, или встретиться с ним хотела в лесу… И мы так и не встретились. Потому меня это и мучает, – Купава подняла на Гориславу полные отчаяния глаза. – Мне бы хоть одним глазком поглядеть на него, вспомнить. Убедиться, что у него всё хорошо… Не так много лет прошло с моей смерти, может быть, он ещё жив!
– Он мог умереть там, вместе с тобой. Мог жениться на другой или просто тебя забыть,– сказала Горислава. – Ты точно не боишься разочароваться? Что станет только больнее?
– Бесполезно,– вздохнула матушка Параскева, подпирая рукой щёку. – Я ей это сто раз говорила. Хоть кол на голове теши: хочу увидеть его лицо, хочу его вспомнить, без него нежизнь не нежизнь…
– Ну простите, что я такая неправильная русалка!! – воскликнула Купава, всплеснув рукавами. На глазах у неё стояли слёзы. – Я обо всём этом сто раз думала-передумала! Если он женился на другой – порадуюсь за него, если умер – хоть на могиле поплачу! Я ко всему готова!!
– Ой, не зарекайся, девочка, – вздохнула матушка Параскева. – В общем, видишь, что с ней творится? – сказала ведьма, обращаясь к Гориславе. – Я избушку надолго покидать не могу – возраст не тот, да и другие узы держат,– она таинственно ухмыльнулась, – А ты сильная, смелая и держишь куда-то путь-дорогу. Можешь и позаботиться о Купавке, довести её до озера Белояр.
