И все же… Лиджия помнила, как, четверть века назад, в государстве произошла попытка восстания. Это было сразу после свадьбы и смерти её отца. Почти вся аристократия тогда противились их браку. Как же, принцесса — и за простолюдина, пусть и генерала! Был заговор, попытка переворота, угроза жизни мужа (её надеялись оставить счастливой вдовой, чтобы затем выдать вновь за кого-нибудь из победителей). Часть мятежников сдалась после того, как их брак подтвердили земные власти — король Теодор, побратим, друг и соратник Нептуна, с радостью помог названному брату.
Но большая часть заговорщиков оказалась слишком упряма. И Лиджия хорошо помнила поистине акульи меры, принятые в ту зиму мужем, чтобы лишить врагов продовольственной базы. Помнила она и другое — битву. Точнее, это можно было бы назвать избиением, если такое слово применимо к крупномасштабным операциям — истощенные, слабые от голода заговорщики против идеально выученной армия под командованием молодого короля. Победа последнего была предрешена.
Сдавшихся в плен (а их было больше двух третьих от всей массы мятежников) пощадили, и, хоть дворянство им более не светило, несчастные были счастливы, что еще легко отделались. А упрямцев… Нептун мог позволить себе покарать непокорных, вывесив их за хвост на пару часов на воздух. Как он сам говорил жене на обвинения в жестокости — он их даже не казнил, хотя очень хотелось оставить там суток на пять. Но меры оказались действенны — сломались все. Ну, почти все, кроме одного. Впрочем, казначей — песня отдельная, никто до сих пор не мог понять, какой вареной медузы Нептун не казнил этого вора ни тогда, ни позже, за годы совместной работы. Даже ручному осьминогу почему-то не отдал.
…Страна вздрогнула от жестокости нового государя, вздрогнула… и подчинилась. Молодой король встал во главе, и никто более не смел вспоминать о мезальянсе и его происхождении. А если кто и вспоминал, старался побыстрее забыть — Нептун всегда отличался пусть и разумным, но жестким нравом и железной рукой.
Помнилось Лиджии и другое. Даже в мирное время муж всегда был жёсток к армии и страже. Не приведи Дракон было у него халатно относиться к обязанностям. Про сон на посту никто не смел даже думать. Даже высшим офицерам Нептун мог устроить разнос — и, не повышая голоса, заставить бравых воинов чувствовать себя провинившимися мальчишками. Язвительный, хлесткий сарказм, слова, бьющие по больным местам, доводили любого до исступления.
— Но Тританнус-то тоже всё ещё псих! — напомнила Тресса, вырывая мать из пелены размышлений и воспоминаний.
— Не думаю, что после Обливиона он сможет что-либо сделать, тем более, тебе, — ласково произнесла Лиджия, подмигнув дочери. Тресса как-то абсолютно по-детски нахмурилась, вызвав неконтролируемые улыбки у брата и матери. Сама она совсем не была убеждена в правоте родных, но спорить сразу с двоими не представлялось возможным.
— Ладно, — буркнула она. — Как мне этого ненормального хоть вызволять?
Лиджия и Нереус хором принялись объяснять, перебивая друг друга. У каждого были свои идеи, порой между собой не стыкующиеся от слова “совсем”. А Тресса внимательно выслушивала обоих, составляя свой собственный план и надеясь, что он сработает. Уж снова превращаться в монстра ей точно не хотелось.
— Хорошо, — наконец, махнула хвостом она, чуть не заехав брату по носу. — Разберусь. Когда осуществляем?
— Завтра, — торжественно объявила Лиджия.
========== Глава 2. О том, как они начинаются. ==========
Гребень легко скользил по длинным, отливающим благородным насыщенно-зеленым оттенком волосам, не мешая свободному и легкому, словно невесомое кружево, потоку мыслей королевы. Лиджея отлично знала — то, что собираются сотворить они с детьми — измена. Раньше она бы уверенно сказала — им муж ничего не сделает, лишь посмеется над глупостью.
Но раньше Нептун был адекватен, а подобный “заговор” оказался бы обречен, не состоявшись. А единственное, чего мог бы добиться Тританнус — ироничного комментария от отца и быстрой нейтрализации и его, и тех отвратительных ведьм! Точнее, не так. Тританнуса бы, наверное, действительно просто нейтрализовали, параллельно прописав лечебный подзатыльник, а то и оздоровительную порку для верности, а вот ведьмам бы не поздоровилось. С чужими муж всегда был крут. Впрочем, того они и заслужили!
Но уж точно муж не позволил бы этим девчонкам просто уйти, а сына забрать в эту жуткую межмировую тюрьму!
Лиджия зло убрала упрямую прядь с глаз в общую копну. Всю вину женщина, как любая мать, воскладывала, конечно, не на свое дитя, а на мерзавок-ведьм. Это они развратили, подставили её бедного мальчика!
Её мысли прервал неожиданный стук в дверь. Лиджия испуганно вскинулась. Что случилось? Кто её ищет, муж? Но они с момента помешательства не были вместе… Кому же она нужна?
Воображение нарисовало страшную картину — стража с алебардами, наручниками и плененным сыном — всегда таким послушным и милым мальчиком. А может, ещё и с закованной в цепи дочерью. Но, нет, это невозможно!
