Рушатся берега полностью

— Вот и вы заговорили, как все. Я, мой молодой друг, знаю жизнь не хуже вас. — Лекуан округлил мутные, белесые глаза и сердито продолжал: — Вы воображаете, будто перед вами старый пьяница. Да? Но ведь я не всегда был таким! Ха-ха. Знаете, я ведь приехал в Индокитай еще до того, как вы появились на свет. Еще тогда, когда на месте, где мы с вами сейчас сидим, была пагода, а озеро Возвращенного Меча доходило вот до этого тротуара. Но и теперь я все равно моложе, сильнее и лучше их. Где тогда были все они? — Лекуан махнул рукой в сторону пустых столиков. — Где, спрашиваю я вас? Я исколесил весь Индокитай, был в Сайгоне, Пномпене, Луанг-Прабанге, Лай-тяу, Ланг-соне, я помню времена, когда вам, вздумай вы один выйти за пределы города, сразу сняли бы голову с плеч. Где, спрашиваю я вас, были тогда они? Думаете, я не мог тоже заняться грабежом? Сделаться подрядчиком, поставлять кули на каучуковые плантации или застолбить плантацию, как это делали они? Только из гордости, из-за своего характера... только потому, что мне были отвратительны некоторые вещи, я остался простым журналистом.

Лицо Лекуана как-то обмякло.

— Да, простым журналистом... Я для них мусор. И вы, аннамиты, тоже презираете меня. От меня ушла аннамитка, с которой я жил... Да... собачья жизнь...

В бутылке оставалась еще треть. Тоан протянул французу сигареты.

— Благодарю вас, господин музыкант. Я знаю, вы культурный и образованный человек. Мы, интеллигенты, так и должны относиться друг к другу. Я с аннамитами, как видите, очень вежлив. Не то что они. Но вот увидите, они скоро подожмут хвосты!

Лекуан прищурился, подмигнул и придвинул свой стул еще ближе.

— Вы не слышали: несколько дней назад они устроили демонстрацию в Сайгоне, потребовали, чтобы Катру продолжал войну с Германией? Но это же смешно! Владельцы каучуковых плантаций вышли на демонстрацию! Хозяева гостиниц «Континенталь», «Метрополь», «Дени», «Дескур» шагают в колонне по улице!.. Как это Франция, черт ее подери, позволила себе проиграть войну Германии! Колонизаторы вышли на демонстрацию! А какой шум поднялся, когда стало известно, что генерал-губернатор получил вежливое письмо от японского командования с требованием немедленно пропустить в Индокитай японскую контрольную миссию! Если вы патриоты, вы должны отстаивать Индокитай с оружием в руках! Но вот тут-то их и нет. Чего же стоила вся эта их мышиная демонстрация? Известно ли вам, что японские корабли уже курсируют у берегов Тонкинского залива? И только теперь они спохватились, стали устраивать воздушные тревоги. Одну за другой. Но будьте уверены, не пройдет и нескольких дней, как контрольная миссия микадо будет в Ханое, и ничего они не сделают.

Лекуан опорожнил бутылку и развалился на стуле.

— Ай-я-яй!.. Конец! Франции пришел конец, нам всем здесь придет конец! Наша страна слишком стара, это закат. Мы слишком привыкли к роскоши, богатству и забыли, что такое борьба...

Тоан вышел из-за столика, а старый Лекуан все еще продолжал сидеть и печально вздыхать, глядя на пустую бутылку.

Наконец прозвучал отбой. Тоан попрощался со своими друзьями-музыкантами и вышел на набережную. Пройдя телеграф, он не свернул, как обычно, к агентству. Им овладела какая-то глубокая, тяжелая грусть. Зачем ему информация? Французы проиграли войну, скоро сюда явятся японцы. Ну, а дальше? Изменится ли что-либо в его жизни? Неужели будут бомбить Ханой? Лекуан может по крайней мере сказать: «Нам пришел конец!» Ну, а он, Тоан? Что он приобретет или потеряет оттого, что мир стоит на грани катастрофы? Идет война, страшная и бессмысленная. Это ураган, и он, Тоан, песчинка.

— Куда вы направляетесь, господин Тоан?

Тоан поднял голову и нос к носу столкнулся с лохматым мужчиной в тюрбане, с трубкой в зубах. Это был писатель Ву.

— Вот тебе на! А говорили, что ты уехал в Лао-кай.

— Уехал и приехал, — ответил Ву.

— Что там нового?

— Границу закрыли, но, когда я уезжал, там еще не было ни тревог, ни этого веселенького бегства, как в нашем древнем Тханг-лонге[45].

Тоан рассмеялся.

— Ну, брат, я перед тобой преклоняюсь! В такое время ты еще можешь шутить.

— А что делать? — с горечью улыбнулся Ву. — Ты что, тоже решил отправить семью куда-нибудь?

— Ну, вся моя семья — я да мать. Да и уезжать нам некуда.

— Если ты еще не надумал бежать, тогда предлагаю сходить на Нга-ты-со. Как ты к этому относишься? Недавно возвратилась «Река Грез» и опять открыла свою музыкальную шкатулку.