После гимнастики Фыонг приступила к утреннему туалету. Но то радостное настроение, которое она испытала, открыв окно, уже бесследно исчезло. Она сидела, безвольно отдавшись раздумьям. В груди все росла и росла пустота — пустота разочарования. Фыонг боялась этих приступов тоски, но ничего не могла с собой поделать. Знакомые считали ее брак с Моном счастливым. В первое время она и сама так думала. Муж ее был молод, занимал видное положение, был очень внимателен к ней. Она тоже была молода, красива, богата. Казалось, чего еще желать? Но вскоре ярко обозначилось их несоответствие. Фыонг была в расцвете сил, в то время как Мон уже достаточно поизносился в холостяцкой жизни, это был болезненный человек с порочными наклонностями. Его близость была неприятна Фыонг, она была с мужем холодна. Но сытая и праздная жизнь разожгла в ней желания. Красота Фыонг расцветала, а ее внутренний мир был беден и пуст. Жизнь без цели казалась бессмысленной. Муж стал совершенно чужим, особенно после того, как между ними вспыхнула ссора — он просил ее «доставить удовольствие» губернатору. Мон стал оскорблять ее, чего прежде себе никогда не позволял. Наконец Фыонг крикнула: «Замолчи!» — и посмотрела на мужа с такой ненавистью, что тот перепугался не на шутку. После этого случая Мон сошелся со своей старой любовницей и постепенно вернулся к прежнему, разгульному образу жизни. Фыонг это знала, но не особенно огорчалась. Так ей было даже удобнее. Раньше она испытывала к мужу чувство жалости: ведь, в сущности, он не был счастлив с ней. Теперь эта жалость слетела, как подсохшая болячка.
Фыонг тоже решила проводить время весело и беззаботно. Она попробовала создать круг друзей, но в маленьком уезде, затерявшемся среди рисовых полей и гор, это оказалось невозможно. Круг знакомых ограничивался все теми же лицами: жена депутата Кханя, губернаторша Ви, супруга «ученого» Дака и жены чиновников из уездного управления. Наезжая время от времени в Ханой, Фыонг чувствовала себя, как рыба, которую вернули в родную стихию. Но и в многолюдном Ханое у нее уже не осталось друзей. Старые подруги обзавелись семьями, были вечно озабочены домашними делами. Каждая жила своими радостями и огорчениями, была поглощена своими интересами, и Фыонг стала для них уже посторонней. Возможно, только Ханг оставалась еще с ней. Но Ханг была еще слишком наивна, она не могла понять ее переживаний. Так и текла жизнь Фыонг, без цели, без смысла, ей казалось, что она запуталась в жизни, как гребень в давно не чесанных волосах. Иногда у Фыонг возникала мысль о разводе. Но она тут же спрашивала себя: а что потом? Кого ни возьми, у всех одно и то же. Счастливый брак сейчас редкость. К тому же у большинства происходили еще и постоянные ссоры из-за денег. Мон по крайней мере не позволяет себе этого, наоборот, старается, чтобы она ни в чем не испытывала недостатка. А это немало!..
Теперь в зеркале отражалось искусно подкрашенное лицо — косметика была совсем незаметна. Длинные, загнутые ресницы обрамляли большие черные глаза. Гладкая розовая кожа, тонкий овал, небольшой прямой нос и маленький рот придавали лицу Фыонг детское выражение. Фыонг улыбнулась. Да, она все еще красива! Но как могло меняться это лицо! Когда в глазах Фыонг загорался злой огонь, когда из маленького ротика вырывались яростные слова, лицо это тоже было прекрасно, но уже совсем другой красотой, той, что могла привести в растерянность любого мужчину.
Фыонг надела длинное бледно-розовое платье и сошла вниз.
Подобно многим магазинам, дом Ить Фонга представлял собой вытянутый в глубину ряд комнат, разделенных небольшими, почти всегда сырыми переходами-двориками. Передняя комната служила магазином, остальные — жилыми и хозяйственными помещениями. В столовой Фыонг попросила служанку принести завтрак и, покончив с ним, прошла в магазин.
— Ты что же, неужели до сих пор все спала? — ласково проворчала мать. — Позавтракала? А куда теперь собралась? Опять не дождемся тебя к обеду! Ханг скоро вернется.
— Я хочу навестить Минь. Обедайте без меня, я приду вечером. Скажи, пожалуйста, Ханг, чтобы она не забыла купить билеты в кино.
Фыонг направилась к выходу. Когда она проходила по магазину, покупатели невольно провожали ее взглядами.
— К ужину приходи обязательно, отец хотел поговорить с тобой! — крикнула вдогонку ей мать.