— Это будет мой скромный дар в память о сегодняшней встрече. Я назову картину «Незнакомка в черном бархатном платье». Признаюсь, когда я увидел вас на концерте, у меня уже тогда возникла идея написать ваш портрет. Я уверен, что это будет удивительная картина! О ней заговорят не только у нас! После того концерта я уже впал в отчаяние, не зная, где же мне встретить вас. И я решил писать по памяти. Сама судьба привела вас сюда. Я постараюсь закончить работу в максимально короткий срок, чтобы не отнимать у вас много времени. Мне потребуется всего несколько сеансов. Я уже продумал всю композицию, остается только взять в руки кисть...
С каждой фразой речь Тханя становилась все горячее, все вдохновеннее. Однако Фыонг пока еще не знала, что ответить художнику. Ей хотелось принять его внезапное предложение и вместе с тем было неловко. Горячие просьбы Тханя льстили ее самолюбию, но она опасалась, что история эта может затянуться и повлечь за собой нежелательные последствия. Бросив быстрый взгляд на Тханя, она нерешительно сказала:
— Право, не знаю, что вам ответить, ведь я сейчас не живу в Ханое.
— О, это не имеет значения! Я могу приехать куда угодно.
Фыонг поднялась.
— Благодарю вас, но мне нужно сперва посоветоваться с мужем.
На лице художника отразилось разочарование, однако, чтобы доказать чистоту своих намерений, он тотчас же сказал:
— Разумеется. Только прошу вас, не забудьте о моей просьбе. Если нужно, я могу сам встретиться с вашим мужем и постараюсь уговорить его. Вот мой адрес. Как только вы решите, напишите мне несколько строк.
Тхань протянул Фыонг визитную карточку и пошел проводить ее к выходу. Уже у двери Фыонг неожиданно сказала:
— Впрочем, можно все решить иначе. Я предполагаю задержаться в Ханое еще на несколько дней. Вы не могли бы работать в доме моих родителей? Если вам действительно нужно для картины несколько сеансов, вы успеете закончить картину до моего отъезда. Начать мы могли бы уже завтра.
Художник просиял.
— Но это же замечательно! Вас устроят утренние часы? Утреннее освещение — наиболее удачное для художника. Я постараюсь занять вас не более чем на пять сеансов.
Фыонг дала свой адрес. На улице, когда она вспомнила загоревшиеся глаза художника, на губах ее заиграла насмешливая улыбка.
По дороге к другу своей юности Фыонг испытывала беспокойство, она не знала, как ее встретит Ты. Она ехала на рикше, держа в руках букет и плетеную сумочку со снедью и бутылкой сухого вина.
Ты, вероятно, зол на нее. Впрочем, она заслужила это... А может быть, он совсем забыл ее? Ведь шесть лет прошло с тех пор. Время стирает следы прошлых радостей и горестей. К тому же тогда они были совсем еще детьми.
Ее визит к Ты был явно необычным, а потому вдвойне интересным. Привыкшая к поклонению мужчин, она считала, что Ты должен быть благодарен ей хотя бы уже за то, что она первая пришла к нему. Но школьница Фыонг, казалось, с грустью смотрела из далекого прошлого на сегодняшнюю Фыонг и точно говорила ей: «Не нужно! Не нужно играть любовью». Пока она размышляла, рикша незаметно довез ее до улицы Ханг-кот.
Фыонг подошла к знакомому старому дому и спросила соседей о Ты. Узнав, что он дома, она медленно пошла по узкому дворику, слыша позади удивленное шушуканье. Обитателям этого дома было в диковинку видеть здесь такую нарядную и красивую женщину.
На верхний этаж, где жил Ты, вела крутая, почти отвесная каменная лестница, и, пока Фыонг поднималась, к ней постепенно возвращалось спокойствие. Все ее внимание сейчас было сосредоточено на том, как бы не поскользнуться и не упасть. Однако, когда она вышла на открытую веранду и увидела Ты, который в привычной позе сидел на полу перед картиной, сердце у нее заколотилось. С трудом сдерживая дыхание, она подошла к двери. Ты был в трусах и рубашке с засученными рукавами. Однако, увидев, что к нему пришла дама, он поспешно натянул брюки и вышел ей навстречу. Узнав Фыонг, он замер на месте. Его круглое доброе лицо выразило крайнее удивление. Тыльной стороной ладони он откинул упавшую на глаза прядь и молча стоял, не зная, что сказать.
— У тебя все та же ужасная лестница, — улыбаясь, сказала Фыонг.
— Присаживайся, — выдавил наконец из себя Ты.
Но Фыонг не спешила сесть. Она нашла где-то в углу пыльную вазу, вымыла ее и поставила в нее букет.
Из-за алых гладиолусов на Ты смотрели большие, такие знакомые глаза.
— Ты знаешь, зачем я пришла?
Ты не ответил. Он тяжело опустился на табурет у рабочего стола. Большими, чуть-чуть навыкате глазами он оглядел Фыонг, потом опустил взгляд, словно не желая больше видеть ее. Лицо у него было желтое, отечное. После того как он в театре увидел Фыонг — блестящую даму, им овладело беспокойство, вспомнилось прошлое, жгла обида. И сейчас на язык просились резкие слова.
— У меня болит голова, — сказал он тихо, постучав кулаком по лбу.
И сама фраза и знакомый неуклюжий жест заставили Фыонг рассмеяться. Он все тот же, совсем не изменился. Этот смех задел Ты, но он вдруг тоже засмеялся, сам не зная почему. Фыонг придвинула стул и села рядом с ним.