Однажды к дому Кеня примчалась целая ватага мальчишек. Обитатели задней комнатки сидели не дыша, боясь, как бы какой-нибудь озорник не вздумал заглянуть в дом, пока нет хозяев. Но ребята ограничились тем, что побегали по двору и по саду, и вскоре ушли. Кхак и Лап перевели дух.
После этого случая с согласия Кеня они перестроили часть дома, где находилась их комнатка: замуровали дверь, а чтобы можно было проникнуть в каморку, сделали лаз с задней стороны дома. Лаз прикрыли старенькой плетенкой и замаскировали копной сена. Теперь если бы кто и вздумал обойти весь дом, то и тогда не обнаружил бы их комнатушку.
Целыми днями они работали при слабом свете, проникавшем в каморку сквозь щели в соломенной крыше. Особенно тяжело было Лапу, который вообще почти не выходил из комнаты. Лишь иногда, в солнечные дни, мать Кеня, убедившись, что кругом ни души, тихонько звала его: «Лап, выходи, сынок, погрейся!» Лап ненадолго вылезал из своей норы в сад и сидел на солнышке. Отвыкшие от яркого света глаза его постоянно щурились, лицо стало серым, отечным, а руки до того исхудали, что суставы выпирали узлами.
Работы у типографии прибавлялось с каждым днем. Тогда-то Кхак и привел Ланга, старшего сынишку сестры Лапа, — мальчик работал чистильщиком обуви. Ланг стал помогать Лапу, а кроме того, он держал связь с Гай, доставлял ей листовки, приносил от нее почту. Вначале литографским камнем им служила обожженная глиняная плита, а краску заменяли обыкновенные фиолетовые чернила. Потом Кхак решил печатать с восковки. Однако достать восковку было сложно. Агенты тайной полиции уже приняли меры — восковку продавали только в двух французских магазинах, причем покупатели обязаны были предъявлять документы и за ними тут же устанавливали слежку. Но Лап, печатник-профессионал, никак не мог смириться с кустарными методами работы; однажды он выпросил у Кхака несколько донгов, поехал в Хайфон. В городе он разыскал друзей из типографии газеты «Курьер» и вернулся с настоящим литографским камнем, двумя валиками и несколькими пачками краски. Помимо этого, он привез целую миску типографского шрифта. Лапу не терпелось печатать настоящим шрифтом, но буквы были французские, без тональных значков. Кроме того, шрифт, как обнаружил Кхак, был настолько необычный, что первые же листовки, напечатанные этим шрифтом, привели бы полицию в типографию «Курьер». Так что от шрифта пока пришлось отказаться. Кхак считал, что даже рукописные листовки, размноженные в их типографии, были огромным успехом. Но Лап не оставлял мысли раздобыть вьетнамский шрифт.
Типография работала теперь бесперебойно. Кхак писал небольшие брошюры простым, понятным для всех языком и выпускал таким форматом, что их легко можно было спрятать в кармане. Они распространяли их везде, где только было можно. Потребность в брошюрах росла. В темной каморке было отпечатано «Обращение к согражданам» , подписанное Хайфонским городским комитетом. В одну ночь оно было расклеено по улицам, и все в городе узнали, что коммунистическая партия существует, что она призывает всех бороться против империалистической войны. Дважды в месяц стала выходить газета «Искра», на двух страницах, тиражом двести экземпляров. Кхак едва успевал справляться с работой, ему приходилось часто бывать на собраниях, вести организационную работу. К тому же он сам писал все материалы в газету, вплоть до стихов.
Несмотря на репрессии, семена, посеянные той темной ветреной ночью, начали давать всходы. Рабочее движение пробивало себе дорогу. Так молодые весенние побеги пробиваются вначале среди голого галечника, а там, смотришь, все вокруг покрывается зеленой порослью. Кхак чувствовал, что в памяти народа еще свежи бурные события недавних лет, когда действовал Демократический фронт. Сейчас люди вынуждены были молчать, но разве вытравишь из памяти волнующие картины демонстраций и забастовок, приводивших в трепет врагов! Вот почему, стоило людям услышать клич, зовущий на борьбу, увидеть на стенах домов знакомые листовки, узнать, что партия жива, что она действует, все пришло в движение. Несколько партийных ячеек, которые удалось восстановить на цементном и фосфатном заводах, на шелковичной фабрике и в поселке Лак-виен, были первыми ласточками...