Наверное, меня подкупило судоку. Была в этой игре какая-то умиротворенность, потерянная мной полгода назад. Я с удивлением подумала, что впервые за долгое время чувствую себя спокойно и хорошо. Но самым удивительным было то, что мое спокойствие концентрировалось на совершенно незнакомом мрачном человеке, которого цифры в клеточках интересуют больше, чем я.
Я согласилась. И, если говорить откровенно, это был не самый мой отчаянный поступок на этой неделе…
В римском аэропорту вовсю ощущалась игра итальянского стиля. Всюду висели многометровые рекламные проспекты, с которых на меня не желали смотреть красивые мужчины-геи и дерзкие худые женщины. Труднодоступная во всех смыслах мода.
Мой новый знакомый задумчиво произнес: «Ушито».
«Может, и правда слегка ушито», – подумала я, продолжая любоваться на модно одетых людей с картинки.
– Uscita значит «выход» по-итальянски, – сказал мой новый друг. – Самое полезное слово в чужой стране.
Мы сели в такси и приехали на улицу Коронари. Было три часа дня, температура осеннего воздуха была плюс двадцать, а маленькая улочка, рядом с которой остановил таксист, была вымощена грубым булыжником. Вот такой оказалась моя новая реальность. Улочка уходила в темную даль точно таких же средневековых римских улочек, на которых едва ли разъедутся два велосипедиста. Мой спутник легко нашел дом, в котором находилась снятая им квартира. Там, около подъезда с массивными воротами вместо дверей, нас ожидал итальянский юноша с ключами от квартиры. Его звали Анди…
После того как итальянец с неримским профилем и смешным именем Анди ушел во второй раз, а мой спутник произнес фразу о необходимости штанов (которой совсем скоро будет присвоен статус трактата), мы вышли на улицу.
В начале ноября в Риме тепло и много туристов. Их здесь всегда много, я так и не смогла вычислить «не сезон» в Вечном городе. А я пыталась, потому что у меня была мечта – остаться в Сикстинской капелле наедине с собой. Я не задумывалась о том, зачем это нужно. Разве оно поможет или успокоит? Не знаю. Мне было все сложнее отвечать на простые вопросы. Я руководствовалась только желаниями, и это, с одной стороны, все упрощало, а с другой – приносило массу разноплановых проблем.
Мы вошли в лабиринт римских улиц. Мой спутник сориентировал меня на местности: сзади Плаца де Навона. Справа течет Тибр, за ним – чуть прямо и Ватикан. Слева, если говорить грубо, Форум и Колизей. Я сказала:
– Ого.
В этот момент мы свернули в несколько переулков и вышли к церкви, спрятанной в средневековых домах. Меня всегда поражала эта способность величественных религиозных сооружений прятаться среди жилья простых смертных.
Мы зашли посмотреть внутреннее убранство. И я вспомнила поучительный рассказ, который почему-то засел в моей голове.
– Один религиозно ищущий молодой человек отправился на палестинскую территорию, чтобы посетить могилу Исаака. А может, он отправился в Сирию на могилу Авраама. Если честно, я не очень хорошо запомнила саму историю, поэтому сразу перейду к сути. Когда рискуя жизнью, молодой человек добрался до столь необходимого ему холма и молился, ему было видение. Явился Господь и сказал: «Что ж ты гордыню свою пестуешь, гоняешься за призраками, носишься за нелепым. Я – везде. И где тебе действительно будет надо, там ты Меня и почувствуешь». Конец, – на всякий случай добавила я в завершение рассказа.
Мы сидели на церковных лавочках и смотрели на алтарь. Мой спутник с любопытством слушал, как я пыталась вспомнить, чья была могила, но суть рассказа его совершенно не заинтересовала. Или я так бездарно цитирую Господа…
Я вспомнила эту историю, потому что в Риме все бегут в Собор Святого Петра, а ведь такая божественная красота здесь повсюду. На всех фресках, картинах и скульптурах. Может, какая-то из них гениальнее, но на пределе красоты мало кто чувствует разницу между Микеланджело и его безызвестными коллегами. Это обилие ярких сочных цветов, библейских сюжетов, красивых лиц, полных страдания или умиротворенности, всюду следует за вами в Риме. Здесь не нужно идти далеко, чтобы что-то почувствовать.
Разумеется, всего этого я не сказала.
– Пойдем за едой, – сказал мой спутник.
Мы снова вышли на улицу.
Солнце больше не освещало мостовую, мне даже показалось, что может начаться дождь. Но тут я забыла обо всем на свете, потому что впереди обозначился магазин продуктов.
Мой спутник взял тележку и начал объезжать ряды.
– Какой кошмар. Кажется, они совершенно не едят овес! – воскликнул он.
Конечно, кто же будет добровольно есть овес, подумала я. Но изумлению моего спутника не было границ:
– Какой плохой магазин, здесь даже нет кокосового молока!
Я с восхищением посмотрела на говорящего. Но он не издевался. Он искал еду, которая его питала, и эта еда должна была быть странной, как и сам мой спутник.
– Где-то здесь должен быть отдел с органическими овощами. В Англии он обычно занимает полмагазина, но здесь должно быть хотя бы несколько полок… Кажется, вот они! – победно добавил он.
