Потом мы шли по делам моего спутника, поскольку у меня своих дел не было. Его дела не сильно походили на дела.
– Пойдем искать мне квартиру, – говорил он, и мы шли в музеи Ватикана.
Потом я поняла, что он просто хотел помочь мне развеяться.
Посещать что-то вдвоем оказалось нелегко. В музеях Ватикана мой спутник сломя голову бежал из залов с великолепными коврами, зажимая бледной рукой дыхательные пути, с ненавистью оглядывая все вокруг слезившимися глазами. Я с беспокойством неслась вслед, едва не сбивая с ног предметы быта римлян и этрусков.
– Аллергия на пыль, – пояснил он мне, когда я его наконец догнала. И примирительно добавил: – Кстати, я только сейчас понял, что вы похожи на ангелочков с картин Раннего Возрождения. Те же кудряшки, невинное личико…
– Как вы внимательны. Обычно мне говорят об этом в первые пять минут знакомства, – я злилась на него за то, что мы так быстро ушли из первых залов.
Но все простила, потому что впереди замаячили греки. Я мгновенно отвлеклась на скульптуры и стала разглядывать Аполлона, Эроса и Сатира. Мне очень хотелось обсудить их достоинства, но мой спутник каждый раз стремительно покидал зал, и я накручивала круги в надежде найти этого человека среди произведений всемирного искусства. А он стоял около какого-нибудь непримечательного предмета, который находился за стеклом толщиной в палец. Не больше пальца оказывался и сам предмет…
Кажется, в музеях Ватикана мы совпали только один раз – когда, не сговариваясь, стремительно пронеслись мимо витрин с царской посудой…
В залах Рафаэля стало еще хуже. Я стояла, задрав голову, впившись глазами в потолок, когда мой спутник приглушенно сказал:
– Идемте отсюда. Здесь слишком много прекрасного. Слишком много всего.
Я поняла, что он сейчас разрыдается.
Мы отправились в другие залы в надежде отдохнуть от красоты, но это было совершенно невозможно. Фрески поглощали, как когда-то сами стены поглощали эти краски.
Мой спутник спешил уйти и оттуда. Я понимала его, но ничего не могла сделать, никто не мог, потому что впереди была Сикстинская капелла.
Несмотря на грандиозную репутацию, капелла кажется очень маленькой и тусклой. На стенах и потолке в библейских сюжетах сгрудились столь мощные мужи, что непонятно, где автор нашел им столько пространства.
В капелле было полно народу. Я боялась, что у моего спутника начнутся клинические проявления клаустрофобии. Вся толпа уставилась в потолок. Фотографировать здесь было нельзя, поэтому люди быстро сотнями входили и выходили прочь.
Мы стояли в центре туристического супа, казалось, еще мгновение, и что-то закипит. Тогда я сказала:
– Вы знаете, что фигурам на фресках Микеланджело отдельно дорисовывали трусы? Он же всех голыми рисовал. И вот однажды отцы церкви сочли безнравственным иметь в домовом храме столько раздетых мужчин…
Но даже это не заинтересовало моего спутника. Он потянулся к выходу. Я еще раз посмотрела на Адама, размышляя вслух о том, как ему лучше – в трусах или без, – и тоже покинула вершину эпохи Возрождения.
Через несколько дней жизни в Риме, тайно подключившись к соседскому интернету, я написала своей подруге, которая жила здесь с мужем и ребенком. Мы договорились встретиться у фонтана де Треви.
Мой спутник ушел гулять по антикварным магазинам. Думаю, наша культурная программа для двоих его все ж доконала. Особенно когда в галерее Памфили я не исключила того, что Караваджо спал со своими мальчиками-моделями:
– Уж очень они аппетитны, – пояснила я свою мысль.
В качестве оправдания отмечу, что мы совпадали в быту. Поэтому, когда при расставании он сказал, что будет ждать меня дома, я ни минуты не сомневалась – будет.
Фонтан де Треви поразил мое воображение. Он стоял без воды, весь забитый досками. Колесница Нептуна была завалена строительным мусором. Тритоны и гиппокампы оказались погребены под грандиозной реконструкцией, которую как раз переживал фонтан.
Мою подругу я сразу узнала: выпускницы филфака не меняются. Сначала она стала вести себя как типичная итальянка: крепко меня обняла, поцеловала в обе щеки и без умолку говорила на помеси языков:
– Как я рада! Погода – супер! Пошли в Piccolo Arancio, там отличные lasagne! Ты любишь?
– Что, что? Дорогая, ты не могла бы помедленнее, куда мы идем? – беспомощно проговорила я.
Наконец она сжалилась надо мной:
– Пошли, говорю, в ресторан, я тебя лазаньей угощу. Как ты живешь?
– Живу хорошо, только вот не здесь, а в холодной стране, так что лучше ты расскажи про себя.
– Ой… Мы живем не очень, конечно, хорошо, сейчас кризис, доходы упали, бизнес все убыточней…
За этой умиротворяющей болтовней мы подошли к милому ресторанчику и вошли внутрь.
– Расскажи мне, как выйти замуж за итальянца, – попросила я, когда мы сделали заказ.
Она критически меня оглядела и сказала:
– Выпьем. Расскажу.
