— Что я? — не понял директор.
— За минуту вы успели дважды ее заподозрить в чем-то. Да не ее, а моя идея, моя!
Директор смешался.
— Гм… действительно, как-то… Ладно, прости… — Он поднял глаза на Арсена. — Но я все-таки не понял, зачем ты уходишь? Что тебя гонит из села?
— Все то же… ну, назовем это так: комплекс, — усмехнулся Арсен.
— Ничего не понимаю. Какой комплекс?
Арсен вздохнул.
— От себя не убежишь, так хоть подальше от всего… Поймите, я должен избавиться от этого сволочного чувства постоянной своей вины, оно мне жить не дает. А здесь это невозможно, все перед глазами.
Директор с сомнением покачал головой.
— Интеллигентские штучки… А может быть, ты и прав. Не знаю, не мне судить.
— Я тоже не знаю, но не вижу иного выхода.
— Значит, ты твердо решил. Та-ак… Ну а как же твои задумки и все прочие благие намерения? У тебя их, помнится, был целый ворох.
Арсен не ответил. Думал о том, что он, кажется, в чем-то зашел в тупик.
— Ну что же, Арсен, как говорится, дело хозяйское. Удерживать тебя не смею, хотя скажу честно: нам тебя очень будет не хватать.
— Ну, это вы чересчур. Все знают: незаменимых людей нет.
— Не понимаю… — Директор запустил в волосы свою пятерню, поворошил их. — Ты тут столько сделал! Тебе самому не жалко бросать все это?
— Не надо об этом, Габриел Арутюнович.
— Послушай, а твоя диссертация? Ты о ней подумал?
— Она никому не нужна, кроме меня. Это несчастный пример всех диссертаций, — усмехнулся Арсен. — Ампелография как-нибудь обойдется без моей диссертации.
— Это как сказать. Ну да ладно, чем я сейчас могу быть тебе полезен?
— Если можно, дайте мне машину до Степанакерта.
— Твой служебный «газик».
— Нет, его не хочу…
— Понятно. Тогда возьми мою. Алеша ее пригонит назад.
На том и расстались.
— Я вижу, ты все успела сделать. Даже пореветь немного, — сказал Арсен, входя в комнату.
Елена вскрикнула и бросилась ему на грудь.
— Где ты был? О чем только я не передумала! Ну где ты был?
— Везде, Лена, везде побывал. По дороге расскажу. Чемоданы готовы? — Он посмотрел в угол комнаты. — Отлично. А теперь возьми свой, он полегче, и ступай на улицу, там нас директорский «уазик» дожидается. — Заметив, что Елена колеблется, Арсен успокоил ее: — Не бойся, во дворе никого нет и разговоров не будет. Я с родителями поговорил. Все будет нормально. Впрочем, пошли вместе. — Он взял оба чемодана. — Ты ничего не забыла?
Во дворе действительно никого не оказалось. Елена села в директорский «уазик», шофер Алеша уложил чемоданы в багажник. Поскрипывая рессорами, «уазик», покинув двор, доехал до поворота. Елена, обернувшись назад, посмотрела в сторону удаляющегося дома, и ее сердце пронзила боль. Там, на углу, чуть заметные, стояли родители Арсена, глядя то ли со скорбью, то ли с грустью вслед машине. Водитель же переключил скорость, и автомобиль быстро покатился по безлюдным улицам.
Елена ломала голову, силясь представить себе, что же такое произошло между Арсеном и его родными, что они молча, без скандала, которого, естественно, следовало ожидать, согласились или уж, во всяком случае, смирились с уходом сына из отчего дома, но так и не нашла вразумительного объяснения, а спросить Арсена не решалась. Да и не смогла бы, если б и решилась. Арсен сидел рядом с Алешей и неохотно, односложно отвечал на вопросы любопытного молодого водителя. Елена, сидевшая сзади у дверцы, не спускала глаз с лица Арсена и с горечью видела, как по мере приближения к мосту его лицо все больше и больше мрачнело. Наконец, после очередного Алешиного вопроса, он не выдержал и сказал:
— Алеша, давай немного помолчим…
Парень обиженно умолк и принялся смотреть на дорогу с преувеличенной сосредоточенностью.
При выезде из села Арсен попросил свернуть на окраину, где было кладбище. Через несколько минут машина остановилась возле простенькой кладбищенской ограды. Арсен вышел, потом вопросительно взглянул на Елену.
— Мне можно? — неуверенно спросила она.
Они шли мимо могильных холмиков и памятников, и по тому, как Арсен уверенно, не оглядываясь, шел прямо к могилке Гришика, Елена поняла, что он вчера уже здесь был.
Они молча постояли возле могилки из простого серого камня, с короткой позолоченной надписью с двумя датами и овальной фотографией лопоухого, улыбающегося мальчика с вихрастой головой.
Елена наклонилась и коснулась губами фотографии, потом убрала два сигаретных окурка, кем-то сюда брошенных. Арсен, дотянувшись до ее плеча, сказал осипшим голосом:
— Пойдем, Лена!
Елена встала, вынула из кармана платок, вытерла мокрое от слез лицо. Арсен взял ее под руку и повел к машине.
