– Славу Аллаху, что вы нашли нас, – вырвалось из груди дервиша. – Мы чудом остались живы. В эти два дня мы испытали много трудностей и предательство…
– Кто напал на вас? – вскрикнул Таксынбай.
– К моему великому сожалению, это мои погонщики, – тихо сказал Даврон и опустил голову, чувствуя огромную вину за случившееся. – Должно быть, вы уже видели их тела на тропе. Они, одурманенные золотом, бросились на нас, и все же мы одолели их в этой схватке. О том, что они замышляют что-то недоброе, я почувствовал еще раньше и потому не сразу привел дервишей к пещере. Прежде мне надо было выведать их намерения. Из-за этого я целый день вел погонщиков по ложному пути, то есть мы кружили на одном месте. Когда они догадались о моей уловке, то набросились на нас. Двоих мы сразу свалили и отправили на тот свет. Третий хотел бежать, однако и его догнали. Так нам удалось уберечь казну от врагов.
– Самое главное, казна цела? – воскликнул Николаев.
– По воле милосердного Аллаха, цела и невредима.
Николаев широко улыбнулся и в душе произнес: «Господи, благодарю тебя за спасение!» Виктор не мог бежать, ведь в Бухаре его ждала любимая женщина.
– Где груз? – почти крикнул Таксынбай.
– Он в пещере, где ему положено быть.
У командира словно огромный камень свалился с души. Он так заликовал, так забилось сердце, что хотелось вскочить и удариться в безумный пляс. «Ладно, дома буду танцевать», – сказал он себе.
– Весь груз в пещеру занес мой помощник, – добавил Даврон. – Бедняга всю ночь трудился один, а я не мог совсем ничем помочь.
Советник бросил взгляд на пещеру, вход в которую был завален крупными и мелкими камнями. Его лицо расплылось в улыбке. «Значит, будем жить», – подумалось ему, а затем он похвалил дервиша:
– Должен признаться, ты сильно напугал нас, Даврон. И все же ты молодец! Твоя верность его Высочеству потрясла нас до глубины души. Не зря люди называют тебя святым. Я вижу, ты ранен. Тебе нужна помощь?
– Один из нападавших успел ударить меня ножом в грудь. Из меня вытекло много крови, и я ослаб. Но это не страшно. Мне помогают молитвы, да еще имеется кое-какая мазь. Сейчас мой помощник сделает новую повязку.
– Давай я сделаю перевязку, меня этому учили в армии.
– Не стоит, мой друг – умелый лекарь.
Дервиш помог своему хозяину снять халат.
Николаев и Таксынбай спустились вниз. У мусульман считалось неприличным глядеть на раздетое тело человека, даже по пояс. Затем Таксынбай вспомнил о своих воинах и объявил им короткий отдых.
Спускаясь с коней, солдаты оглядывались вокруг. Они уже догадались: если караван стоит пустой, без хурджунов, то груз спрятали в этом ущелье. Где-то совсем рядом. Интересно, в каком месте? А может, на каменистом склоне, где сидят дервиши? Отныне головы всех солдат занимала лишь одна мысль. И некоторые стали догадываться, что дервиши спрятали золото в пещере и завалили вход камнями. Сейчас его не отыскать взглядом. Ну ничего, пока нужно просто запомнить это ущелье, а затем вернуться сюда со своей родней.
Даже сам Таксынбай думал о том же. Причем ему было уже известно примерное место пещеры, ведь туда глянул Одылбек, когда Даврон сказал, что казна уже на месте. Командир охраны улыбнулся про себя: «Значит, не напрасной была моя верная служба эмиру, и вот обернулась сказочной удачей. Он вернется сюда с братьями. Надо запомнить дорогу к этому ущелью».
Пока дервишу делали перевязку, Николаев бродил вдоль склона и также думал о тайнике: «Вроде, вход в пещеру дервиш завалил основательно: со стороны совсем незаметно. Плохо другое: теперь о золоте знают многие. Алимхан будет сильно рассержен. Что делать с этими свидетелями, ведь им известно примерное место клада. Этот вопрос пусть решает сам правитель. Моей вины здесь нет. Виноват только Даврон: он подобрал ненадежных людей и чуть не погубил все…»
Бесшумно Николаев подошел к командиру охраны, который сидел на камне и разглядывал ущелье.
– Можно узнать, чему ты улыбаешься? – спросил советник у Таксынбая, и тот вздрогнул, будто его уличили в чем-то неприглядном.
– Радуюсь, что груз цел и невредим. Теперь могу спокойно воротиться домой, к своей семье.
– Но радоваться еще рано, потому что твои солдаты узнали великую тайну Бухары. А это никак недопустимо. Отныне наше дело – доставить всех этих солдат в Бухару, и пусть эмир сам решает, что делать с ними. Гляди, чтобы на обратном пути никто из них не сбежал. Если кто-либо вознамерится бежать, догнать и на месте убить.
– Не сомневайтесь, я буду следить за этим. Не тревожьтесь, господин советник. Кроме этого, я сегодня же всем объявлю, что если кто-либо проболтается об этом ущелье, то я лично вырежу весь их род. Верьте мне, это сильно напугает их.
В ответ советник лишь усмехнулся и сказал:
– Мы скоро тронемся в обратный путь, а пока мне надо допросить Даврона и установить подробности этого дела. Кажется, ему уже перевязали рану.
И Николаев снова поднялся к дервишу, сел рядом и справился о его самочувствии.
– Обратную дорогу я осилю с божьей помощью – за это можете не бояться.
– Даврон, мне нужно знать до мелочей историю о вашем нападении.