– Понимаю! Расскажу все по порядку. Эта злосчастная история началась еще на пути к пещере. Моему помощнику удалось подслушать, как один из погонщиков, этот негодяй, толкал остальных к захвату каравана. Тогда я задумался, и стало ясно, что вести всех к пещере весьма опасно: прежде следует выведать, кто еще на стороне заговорщика. Для этого нужно было время, и поэтому целый день я водил их по кругу, делая вид, будто не могу отыскать ту пещеру. Но вскоре эти негодяи напали на меня и моего помощника. Чудом мы смогли отбиться и убить самих. Только потом мы двинулись к пещере, и мой верный друг Курбан стал заносить в пещеру хурджуны. Совсем не просто было одному человеку поднять столько мешков наверх. На это ушло много времени. Что бы я делал, не будь его… В конце он завалил пещеру, перед вашим приходом. Потому нас так долго не было. Вы, кажется, не верите моим словам?
– Что ты, Даврон, верю, ведь сам эмир доверяет тебе. Мне просто по долгу службы положено знать такие мелочи.
Выслушав рассказ дервиша, Николаев не смог усомниться в правдивости его слов: по времени все сходилось.
– Мы должны благодарить Аллаха, который уберег вас от явной гибели. Это большая удача. И казна цела.
– Я только этим и занимаюсь, вознося хвалу Всевышнему. Но прошу одно: не будем проклинать этих грешников, которые осмелились посягнуть на святые сокровища Бухарского эмирата! Золото совсем помутило их рассудок, они обезумили и не ведали, что творят. Моя вина в том, что я очень доверился этим людям. Они и раньше возили мои товары в другие края, и все было честно.
– Меня удивляет твоя безграничная доброта даже к таким злодеям.
– Всегда надо помнить о греховной сущности самого человека. Лишь единицы могут устоять перед таким соблазном.
– В твоих речах есть доля истины. Однако нам пора трогаться в обратный путь. Сможешь сидеть в седле или сделать для тебя носилки?
– Обо мне не беспокойтесь.
Впереди ехал Одылбек и Даврон с помощником, за ними – вереница лошадей, и замыкал пустой караван Таксынбай с солдатами.
Когда на знакомой тропе они опять увидели трупы дервишей, Даврон обратился к Одылбеку:
– Я понимаю, что это изменники и они заслужили смерть, однако они мусульмане и не могут валяться на дороге, как собаки.
– Ты прав, – ответил ему Одылбек и остановил караван, махнув рукой Таксынбаю. Едва тот прискакал, купец велел похоронить дервишей среди скал, засыпав тела камнями.
– Мы не должны оставлять после себя следов, – добавил еще советник.
Убитых дервишей солдаты, взяв их за ноги, потащили к скалам. Там тела стали обкладывать камнями до тех пор, пока не выросла горка. Когда был опущен последний камень, то Даврон окликнул к себе помощника и сказал:
– Вон, видишь, лежит сухая ветка. Воткни ее над могилой этих несчастных и привяжи к ней белую тряпочку. Пусть люди знают, что здесь могила, иначе по неведению могут осквернить.
Дервиш быстро выполнил поручение.
– А теперь, братья мои, давайте помолимся за души этих несчастных, – предложил Даврон, не сходя с лошади.
– А стоит ли читать над ними заупокойную молитву, ведь они большие грешники? – усмехнулся Таксынбай.
– Да, они согрешили, однако пусть Аллах будет им судья.
Даврон зачитал молитву и затем вознес ладони к лицу, произнеся: «Амин». Конники сделали то же самое.
Отряд тронулся дальше. Лишь через день быстрой езды отряд с пустым караваном вышел на равнинную местность с зелеными полями и садами дехкан. Там можно было встретить людей, и потому такие места обходили стороной.
В тот день – это было к вечеру, и уже начинало темнеть – Николаев сидел под своим шатром и ел в одиночестве, когда подошел Даврон со своей чашкой. Он медленно опустился на песок.
– Почтенный Одылбек, я к вам с просьбой, – заговорил дервиш. – Мой дом недалеко от этих мест. В нашем кишлаке живет старый лекарь по имени Ходжи Табиб. Он искусный врачеватель, и мне нужна его помощь. Моя рана не заживает, кровь иногда сочится из нее, и силы мои тают. Боюсь, что до Бухары не дотяну. Отпустите меня туда. Я возьму у лекаря всякие настои из трав, мази и затем догоню караван.
Николаев не сразу ответил, ведь он имел приказ: до Бухары никто не смеет отлучаться от каравана. Как быть?
– Может быть, ты как-нибудь продержишься до Бухары?
– Досточтимый советник, вы же меня знаете, я не из слабых духом людей, и коль прошусь, то дела мои плохи.
Советник вновь задумался, и снова заговорил дервиш:
– Я верю только Ходже Табибу: он не раз спасал меня от смерти. Я всегда ездил к нему.
– Хорошо, когда желаешь ехать в кишлак?
– Завтра, с рассветом.
– Пусть будет по-твоему, хотя, сам понимаешь, что я не должен этого делать. Таков приказ эмира.
– Весьма благодарен, – тяжело вздохнул дервиш. – Верьте мне, я вас не подведу и к вечеру догоню наш караван.
– Желаю скорейшего излечения.