– В этом ты права, милая. Иначе зачем ты выпроводили свою служанку? – засмеялся Виктор и стал осыпать лицо любимой поцелуями.
А тем временем в своем кабинете от сна пробудился эмир Алимхан. Открыв глаза, он сразу вспомнил про гостей и веселое застолье. «Вот досада, они ждут меня», – подумал про себя эмир и поднялся с дивана.
От вина голова еще слегка кружилась, но тошнота исчезла. Правитель сожалел, что его визири и придворные не могут так веселиться, как это делают русские: с танцами, песнями, шутками. «К сожалению, наши торжества проходят очень скучно: только кушают и кушают, как будто в жизни нет других радостей, – сетовал эмир. – Да и разговоры какие-то скучные, все о делах. Обычно за длинным дастарханом (скатертью на возвышенности) лишь я один шучу, а остальные только смеются, желая угодить. Редко кто осмелится сострить при мне, будто я какой-нибудь тиран. Разве таким должно быть веселье? Надо, надо учиться этому у простых людей…»
С такими мыслями эмир вышел из кабинета. Оба секретаря, уложив перья в чернильницы, разом вскочили с места. Не говоря ни слова, эмир распахнул белые двери русского зала. Однако комната оказалась пустой, чему он удивился.
– Гости уже ушли? – спросил Алимхан, обвернувшись к чиновникам.
– Да, великий эмир, гости уже ушли.
– Должно быть, я долго спал. А давно они покинули дворец?
– Совсем недавно. Господин советник поехал проводить Наталью-ханум.
«Значит, они еще у нее, – сказал про себя Алимхан, и в душе возникла ревность. – Ну почему они уединились, почему не остались в зале и не стали ждать меня? Я не сильный ревнивец, и все же… Я верю им, но порой даже сильные люди не могут устоять перед проделками Шайтана».
Когда эмир спустился вниз, коляска уже стояла у парадного входа. Кучер, как всегда в новеньком халате, чалме, кланялся ему и затем взошел на свое место. Спереди и сзади выстроилась конная охрана из шести конников.
– Едем в дом Натальи-ханум, – сказал эмир начальнику охраны.
От грузного тела Алимхана просели рессоры, и коляска тронулась.
Когда стали близиться к дому гувернантки, эмир приказал кучеру остановить экипаж в тени большой чинары.
– Дальше пойду пешком, – сказал он начальнику охраны, и ревность в душе усилилась.
На скамейке у дома Натальи сидела охрана советника, прислонив свои винтовки к стене. Увидев правителя, они вскочили со скамейки, схватили ружья и вытянулись, задрав головы.
Начальник охраны вырвался вперед и отворил ему дверь. Эмир вошел в дом один.
Алимхан был удивлен, почему его не встретила служанка, и вообще, во всем доме стояла тишина. Наверно, советник ушел. Эмир прошелся по темному коридору – и в гостиную. Но на пороге комнаты он застыл, вытаращив глаза. Виктор и Наталья сидели на диване и горячо целовались. Влюбленная парочка не сразу заметили эмира. Вдруг Наталья дико вскрикнула. Виктор тоже увидел Алимхана, застывшего, точно изваяние. Женщина с ужасом в глазах, вспомнив про свою обнаженную грудь, вмиг прикрыла ее. Меж тем смущенный Николаев тотчас протрезвел и резко вскочил с дивана. Он выглядел словно провинившийся гимназист, с бледным лицом. Они никак не могли понять, как эмир вошел незамеченным.
Николаев пришел в себя первым и с трудом выдавил из себя:
– Извините, Ваше величество, так вышло, был сильно пьян.
Когда эмира вышел из оцепенения, его глаза залились кровью, кулаки сжались от злости, гнев затуманил разум. От обиды он задыхался. Еще никто и никогда не смел касаться к его гарему, даже редко кому удавалось увидеть лица его жен, а тут…
– Какая же ты скотина, Николаев, – зашипел Алимхан.
– Да, Ваше величество, это моя вина, и я заслуживаю презрения. Во всем виноват я, насильно ее заставил…
– Да, я прикажу содрать с тебя кожу, – стал нарастать его гневный голос. – Нет, я велю бросить тебя в котел, и ты будешь там вариться, как баран.
– Эмир, я готов к любой каре, я заслужил, – заговорил офицер с поникшей головой. – Уверяю вас, вины Натальи здесь нет. Это я вскружил ей голову.
– Заткнись, собака. Я не хочу слушать. А тебя, благородная шлюха, поведут раздетой по городу и на площади забросают камнями, пока не сдохнешь. Какой позор, какой ужас!
Эмир приблизился к Наталье, та сидела на диване, не смея поднять головы.
– И эта шлюха носит в своей утробе мое дитя? Нет, не будет тебе никакой пощады. Я покажу всем, как Алимхан умеет защищать свою честь. Встать, грязная женщина, когда с тобой говорит эмир Бухары.
Наталья поднялась с дивана и вдруг взглянула прямо в лицо оскорбленного супруга. В ее глазах уже не было страха, и Алимхан немного смутился:
– Знаю: ты нас убьешь, – заговорила уверенным голосом Наталья. – Но перед смертью выскажу все в лицо. Я не шлюха. Такой я была для тебя, потому что спала с тобой из-за денег – и ты знал это. А для Виктора я была любимой женщиной. Тебе же я нужна только для развлечения, как красивая кукла. Как и другие твои жены. Вот и все, а теперь можешь убить меня.
После таких смелых слов, к удивлению, ярость Алимхана спала.