– Наконец-то, о Господи! Я вся как на иголках. Не мучай меня больше, иначе от страха могу родить прямо здесь.
– Милая, прошу тебя, не говори такие глупости, сейчас совсем не до шуток.
– Я говорю весьма серьезно. Не забывай, я все-таки на восьмом месяце.
Коляска тронулась в сторону центральных ворот Бухары. Николаев крикнул кучеру, чтоб тот ехал как можно быстрее, и пояснил:
– У меня срочное поручение от эмира, я опаздываю.
– А госпожа тоже поедет с нами?
– Да, госпоже плохо, и надо показать ее одному русскому лекарю. Таков приказ эмира. Гони лошадей, если с ней что-нибудь случится, то сам будешь отвечать головой.
– Понял вас, господин, – и кучер ударил плетью коней.
Но улица было полна людьми, и ездовой в чалме стал покрикивать на них: «А ну-ка, расступись! Дай дорогу!» И простой народ прижимался к стенам домов, все-таки едет какой-то богатый и важный человек, коль телега запряжена парой белоснежных лошадей.
Так коляска пронеслась через городские ворота. На широкой дороге кучер снова спросил:
– Господин советник, куда дальше?
– В сторону кишлака Занжар.
– Мы выехали из города без охраны – это не опасно?
– Совсем не опасно, это недалеко отсюда. Ты лучше гони скорее, а то госпоже совсем худо.
Кучер принялся изо всех сил хлестать лошадей. Коляска мчалась по наезженной дороге, лавируя между телегами и дехканами, оставляя за себя клубы пыли. В ответ люди недовольно ворчали. А Виктор все выглядывал и смотрел назад: нет ли погони? Но пока конников не видно.
Когда они добрались до кишлака Занжар, советник остановил коляску под деревом.
– Сойди с коляски, – приказал Николаев кучеру, – дальше я сам поведу – так надо, и не задавай лишних вопросов. Сиди и жди нас здесь. Мы скоро вернемся. Это тайна эмира, и я не могу раскрыть ее. Понял?
– Понял, буду ждать вас здесь.
Коляска понеслась дальше, и ею уже управлял сам советник. Чтобы свидетелей было как можно меньше, полковник объехал кишлак стороной…
А тем временем у дома Натальи-ханум было, как и прежде, тихо. Охранники стояли у входа и ждали эмира. Прошло около двух часов – Алимхан все еще спал. Да и хозяйка с советником почему-то не возвращались. Куда они уехали, бросив своего гостя, самого правителя Бухары? Такие вопросы задавал себе Рабим – начальник охраны эмира, сидя на скамейке с другими солдатами. По мере ожидания в душе росла тревога. Уже дважды он пытался заглянуть в окно, но за плотными шторами ничего не разглядеть.
Минуло еще полчаса тишины. Все происходящее уже казалось серьезным, и Рабим решился. Он отворил часть двери и окликнул служанку. Тишина, ни звука. Это усилило тревогу. Телохранитель вошел и заглянул на кухню: и там никого. Рабим опять позвал: «Сайера-опа, Сайера-опа». Молчание. Тогда он заглянул в гостиную и не поверил собственным глазам. О, Аллах, Его величество лежал на диване с завязанным ртом. Глаза были открыты, и в них какая-то грусть. Однако, увидав своего охранника, лицо Алимхана сразу оживилось. Когда Рабим пришел в себя, он бросился к дивану и быстро развязал эмиру рот, затем руки и ноги. После этого правитель смог сесть на диван. Эмир хриплым голосом попросил чаю. Рабим схватил со стола чашку и поднес эмиру, который разом ее осушил. Из его груди вырвался облегченный вздох. После он снял свою чалму и потрогал бритую голову: там запеклась кровь.
Рабим не мог поверить своим глазам: «Какой ужас, Его величество били! Хорошо, хоть совсем не убили, иначе меня самого бросили бы в зиндан (подземную тюрьму)».
– Они ответят за кровь правителя священной Бухары, – устало произнес Алимхан, без особого гнева.
– Ваше величество, простите меня, и все же я не понял, кто этот негодяй, который смел поднять на вас руку? Вы только скажите, я изрублю его на мелкие кусочки.
– Это сделали проклятые кяфиры: Николаев и Наталья, которых я пригрел в своем доме, а эти подлые змеи ужалили меня в самое сердце. Они пытались убить меня.
– Но почему, мой повелитель? У них разум помутился?
– Я случайно услышал их разговор, оказалось, они оба агенты большевиков. Поэтому захотели убить меня и ударили по голове чем-то тяжелым, – соврал эмир, скрыв об измене жены.
Он не желал выглядеть посмешищем в глазах всей Бухары.
– Какие же эти кяфиры негодяи, просто дивлюсь коварству таких людей.
– Рабим, я уверен: они бежали. Ты должен догнать беглецов, они мне нужны живыми, – приказал эмир. – Но, если не сможешь живыми, то мертвыми. Сделаешь это – и сразу станешь генералом.
– Ваше величество, будет исполнено. Позвольте мне идти: нельзя терять ни минуты, пока не ушли далеко.
– Да, спеши, я надеюсь на тебя.
Очень скоро отряд из двадцати солдат покинул стены Бухары. Так как они не знали, куда двигаются беглецы, то половина отряда поскакала в сторону Афганистана, а другие, во главе с Рабимом, – к границам Ирана.
Когда беглецы стали удаляться от кишлака, из высокого минарета донесся голос муэдзина – призыв на вечернюю молитву. Значит, скоро начнет темнеть, и людям эмира будет совсем непросто разглядеть черную коляску в степи. Эта мысль обрадовала Виктора и Наталью.