– Скажу честно, – признался Виктор, обернувшись к женщине, – только теперь у нас появилась надежда на успешный побег. Можешь улыбнуться, милая.
И полковник дважды хлестнул коней и ускорил бег.
– Моя бедная, ты сильно устала. Как твой животик?
– Из-за тряски слегка ноет, но пока терпимо.
– Я умоляю, ты постарайся не родить в пути. Ведь я ничем не смогу тебе помочь. Я же не Юлий Цезарь, чтобы и коляской управлять, и отстреливаться, и еще на ходу роды принимать, – пошутил Виктор, желая хоть как-то успокоить беременную женщину.
– Перестань. Мне не смешно. Лучше скажи, долго еще ехать?
– До Ирана далеко, но для нас главное, как можно скорее покинуть земли эмирата. А дальше будет проще. Имея деньги, можно откупиться или нанять свою охрану, но первым делом мы купим тебе паранджу. Иначе нам не выбраться из Азии.
– Виктор, у меня одна просьба. Дай слово, что не откажешь мне.
– Если выживем, то проси чего хочешь.
– Если мы очутимся в руках людей эмира, то молю тебя об одном – застрели меня. Сам знаешь, какая страшная смерть уготована мне. Я чувствую, как это трудно будет, и все же ты должен будешь найти в себе силы.
– Я постараюсь. Но может случиться так, что я погибну первым, и тебе самой придется это сделать. Пистолеты и гранаты в саквояже, там же деньги.
Наталья поставила сумку на колени и раскрыла его. Вынув оттуда револьвер, стала с интересом разглядывать его:
– Он заряжен? Могу ли я выстрелить? – спросила она.
Николаев кивнул головой. Наталья никогда прежде не держала в руках оружие и решила испытать себя в стрельбе. Чехол коляски был открыт. Проезжая мимо дерева, она прицелилась в него и дважды спустила курок. Рука у женщины сильно затряслась, и револьвер чуть не выпал.
– Что ты делаешь, забавляешься?
– Нет, просто готовлюсь к бою, а вдруг придется стрелять.
С наступлением сумерек коляска замедлила ход. Николаев дал возможность лошадям отдохнуть, ведь им еще ехать всю ночь.
– Наталья, тебе надо выспаться: в дороге нам понадобятся силы. Кто знает, что ждет нас завтра.
Наталья прижалась к краю коляски и уложила под голову кофту. Заснуть было совсем непросто: страшные мысли о погоне не давали покоя. И все-таки частая качка сделала свое дело, и женщина заснула, обхватив живот руками.
Ближе к рассвету Николаев свернул с дороги в сторону каких-то строений, силуэты которых виднелись при лунном свете. Это оказалась заброшенная мечеть, ее купол был разрушен. Сама местность выглядела безлюдной, без жилых построек. По всей видимости, в стародавние времена эта мечеть служила божьим прибежищем для путников.
Когда лошади остановились, женщина проснулась и испуганно спросила:
– Почему мы стоим, что случилось?
– Не беспокойся, милая, животные устали, пусть наберутся сил. Надо беречь лошадок: без них мы пропадем.
Виктор пересел назад и обнял ее.
– Тебе тоже надо отдохнуть, – сказала она сонным голосом. – Поспи, теперь я буду тебя охранять.
Стоило Виктору сомкнуть глаза, как мигом он провалился в сон, но перед этим успел спросить:
– Где револьвер?
– В надежном месте, в корсете.
Спустя два часа, c первыми лучами солнца, они снова тронулись в путь все по той же степной дороге. Ехали быстро. И опять коляску сильно трясло, а это могло отразиться на состоянии Натальи.
– Как ты? Не больно твоему животику? – спросил Виктор, повернувшись к ней.
– Немного болит, но терпимо. Ты гони лошадей и не думай обо мне, – сказала Наталья и, чтобы меньше трясло, сжалась к краю коляски.
– Наверно, тебе хочется пить и кушать? У меня у самого в горле пересохло. Жалею, что перед дорогой не запаслись водой.
– Обо мне не думай, с божьей милостью я выдержу.
– Без воды все равно не обойтись, да и лошади не вынесут. Кто знает, встретятся ли нам в пути колодцы.
Так они проехали около трех часов, пока вдали не заметили какой-то маленький кишлак. Виктор обрадовался:
– Сейчас мы заедем в кишлак и попросим у них воды.
Лошади помчались быстрее в предвкушении воды и пищи.
И вот коляска остановилась возле одного двора, на окраине села. Дом был окружен низеньким глиняным забором без ворот. Николаев зашел внутрь. Под виноградником на тахте сидела средних лет женщина и сбивала масло в деревянной посуде. Рядом скучала дочка лет десяти и тихо напевала песенку. На худеньком теле матери висело давно выцветшее платье, а лоб повязан платком. И стоило Николаеву поздороваться с ними на узбекском языке, как те застыли от страха, вытаращив глаза.
– Вы не бойтесь меня, я военный человек, служу у эмира. Я с женой ехал мимо вашего кишлака, и у нас закончилась вода.
Женщина догадалась, что этот светлый чужеземец, по всей видимости, русский. Она впервые видела христианина и больше всего ее изумила диковинная одежда чужака. А девочке он вовсе казался посланником Шайтана.
Николаев снова заговорил и попросил продать еще пять лепешек и немного сметаны. Обещал щедро заплатить. Русский свободно владел местным языком, и женщина с девочкой слегка успокоились. Но тут хозяйка опомнилась, ведь перед ней стоит чужой мужчина и следует закрыть лицо. В один миг она набросила большой платок на голову и отправила дочь на кухню.