– Не выходи из коляски, я сейчас вернусь, – ответил Виктор, схватив с собой саквояж. Прямо с коляски он взобрался на глиняный забор, а оттуда – на плоскую крышу углового дома. Там он сразу лег на живот, чтоб его не заметили всадники. Затем вынул из сумки оружие. И как только охрана эмира приблизилась к этому дому, полковник бросил на них три гранаты, один за другим. Улочка мгновенно заполнилась грохотом, дымом, криками солдат и ржанием лошадей, которые стали падать. И лишь затем полковник встал во весь рост и принялся стрелять в них из револьвера. Уцелевшие всадники, напуганные взрывами и стрельбой, ускакали назад.
Николаев ловко спрыгнул вниз, бросил саквояж на сиденье коляски и улыбнулся Наталье. Она не видела всего произошедшего, но по оглушительному грохоту поняла: враг основательно повержен и теперь они спасены. Лицо ее засияло, она верила в полковника, в его храбрость и смекалку.
Коляска умчалась дальше, и они покинули кишлак. Далее коляска неслись по ровной степи. Вернуться к дороге было опасно, так как могли наткнуться на оставшихся в живых солдат. К тому же где-то впереди уже должна быть река Амударья. Успеть бы туда до вечера, а с наступлением темноты им удастся скрыться. И Виктор стал хлестать лошадей изо всех сил.
– Наталья, держись крепко, – крикнул он.
– Виктор, по-моему, у меня начались схватки. Я боюсь…
– Терпи, умоляю тебя, осталось немного.
Когда Николаев глянул назад, то опять увидел всадников, правда, теперь их было гораздо меньше. «Кажется, в кишлаке я уложил пятерых, – подумал про себя полковник. – И все же охранников немало, однако, если я уложу хотя бы еще парочку, то погоня закончится».
Всадники вновь стали нагонять, и раздались выстрелы. Полковник на ходу, держа поводья, снова обернулся и увидел, как по коляске целятся из тяжелых маузеров. Впереди скакал Рабим.
– Наталья, пригнись, ляг на сиденье, – крикнул советник.
Сам же Виктор с яростью хлестал запыхавшихся животных. И опять за спиной раздались выстрелы. Полковник глянул назад и увидел в брезенте две светлые дырочки, где минуту назад была голова любимой, пока она не пригнулась к сидению. Стало страшно.
Эмировская охрана настигала коляску, и один уже показался сбоку. Николаев выстрелил в него трижды и не попал. При такой тряске целиться было совсем непросто.
– Наталья, подай мне гранаты, – крикнул он и протянул руку назад.
Наталья раскрыла саквояж и положила на его широкую ладонь две гранаты. Полковник развернулся и бросил их назад. За коляской донеслись лошадиный храп и ржание. «Значит, их стало меньше», – обрадовался полковник.
И опят выстрелы, и две пули со свистом пролетели над головой советника. Спустя немного коляску стали обгонять два всадника с обеих сторон. Полковник догадался: они хотят вырваться вперед и затем преградить им путь. Тогда это конец. Надо остановить этих двоих, и полковник открыл по ним стрельбу, то в одного, то в другого. Те отвечали тем же. И вдруг жгучая боль пронзила плечо Николаева, стало ясно: его ранили. Впрочем, это не сильно огорчило офицера, ведь главное, он живой и может скакать. В его жизни – это третье ранение.
– Наталья, дай гранаты, – крикнул Виктор.
И гранаты полетели во всадников: слева, направо. Одна упала под копыта вражеского скакуна, и тот свалился на бок, задавив своего хозяина.
«Теперь их осталось трое, – сказал себе полковник и улыбнулся. – Нужно как-нибудь убить Рабима: этот верный слуга будет следовать до конца. Но Рабим хитер, потому сам скачет позади коляски. Тогда я отправлю ему подарок».
Николаев бросил назад гранату, и еще один конь рухнул на бок со ржанием.
«Ах, какой же ты молодец, Николаев», – ободрил себя полковник и глянул на Наталью.
Несчастная женщина лежала на сиденье, вцепившись пальцами за его край. От боли женщина тихо стонала. Виктор крикнул ей: «Прошу тебя, милая, потерпи еще».
А тем временем сбоку появилась фигура Рабима с налитыми кровью глазами. И еще двое с другой стороны. Полковник трижды выстрелил по ним, и один слетел с седла, а второй сразу отстал. Тогда Николаев прицелился в Рабима и нажал на курок, но кончились патроны.
– Наталья, достань из саквояжа патроны, – крикнул он.
– Виктор, мне плохо, кажется, начинается, – простонала она, ухватившись одной рукой за живот.
– Ты что, с ума сошла, потерпи немного, осталось уже двое, я убью их.
– Хорошо, я постараюсь. Сейчас, сейчас…
Саквояж лежал на полу, у ног, и Наталья протянула туда руку. Однако там его не оказалось. Она сразу догадалась: от сильной тряски саквояж выпал наружу.
– Виктор, мы потеряли саквояж, – простонала она.
Полковник не мог поверить, сам взглянул назад и воскликнул: «О, боже, только этого не хватало! У меня нет патронов, нечем отстреливаться. Что же делать?»
Виктору ничего не оставалось, как гнать уставших лошадей и ждать, пока какая-нибудь пуля не сразит его. Даже не осталось двух пуль, чтобы в случае чего застрелить Наталью и себя.