Поблагодарив старика, гости вышли на улицу, сели в черную «Волгу» и заехали на соседнюю улицу, к Айше-опа. В это время хозяин дома, сгорбившийся старик в тюбетейке, сидел под окном на низенькой скамейке и курил «Приму». Он сразу насторожился: кто же мог пожаловать к ним на такой машине?
Глава села представил гостя – историк из ТашГУ. Хозяин дома удивился про себя: «Надо же, даже молодые преподаватели институтов разъезжают на „Волге“ – значит, народ не зря болтает о больших взятках в вузе». Муж Айше-опа завел гостей во двор и пригласил в дом, но гости устроились на тахте, в тени виноградника. Тогда старик окрикнул невестку, и та мигом явилась с подносом – лепешками и сладостями. Затем из дома вышла сама Айше-опа. Добродушная старушка присела на край.
Историк представился и рассказал о цели своего визита, мол, он пишет книгу.
– Отца помню плохо. Он иногда приезжал в кишлак, жил с нами немного и снова уезжал. Всегда носил старую одежду. У него всегда было серьезное лицо, редко улыбался, много молился. Больше ничего не помню.
– Я извиняюсь, вам неприятно будет вспоминать о том, как басмачи убили вашу родню, но мне хочется знать: чего они хотели от вашей семьи?
– Тогда мне было лет десять. Даже сейчас страшно вспоминать, хотя прошло так много времени. Я не знаю, чего они хотели от моей матери, от братьев, от дедушки, от моего дяди. Не знаю…
– Вы помните разговоры басмачей: чего они требовали, может, какие-то обрывки их слов остались в памяти?
Лицо Айше-опа стало совсем грустным, она задумалась и через минуту произнесла:
– Тогда я была так напугана, что ничего не соображала. Ведь один за другим стали убивать моих близких. Вот только помнится, как их главарь с блестящей саблей в руке что-то кричал и вторял: «отдайте, отдайте, и мы вас не тронем». Но моя родня ничего не знала, и, стоя на коленях, они клялись Аллахом, что ничего не ведают об этом. Помню, один басмач приставил к горлу матери саблю и сказал моему старшему брату, если он не отдаст, то убьет маму. Брат только рыдал и клялся, что ничего не знает. И маму убили.
– Может, они золота требовали? – спросил гость.
– Нет, об этом разговора не было. Тогда я была маленькой и многое не понимала, да и в комнате стоял такой шум: все плакали, кричали.
От столь ужасных воспоминаний у Айше-опа потекли слезы.
– Может, главарь требовал какую-нибудь карту.
– Карту?
Айше-опа задумалась и удивленно произнесла:
– Да, да, это слово я слышала от главного басмача, кажется, раза два.
– Вы еще видели отца?
– Нет, он пропал. Кто-то говорил, что он в Афганистан бежал. Но мне думается: басмачи нашли его и убили. А почему вас заинтересовала история нашей семьи?
– Айше-опа, ваш отец действительно был убит, но совсем по-другому. Хотите, я расскажу, как это случилось?
– Умоляю вас, поведайте скорее, ведь это мой отец.
Тогда Камилов рассказал о том, как ее отец спрятал золото эмира и потом был убит солдатами Таксынбая.
Сидящие на тахте были потрясены столь увлекательной историей. Морщинистое лицо Айше-опа блестело от обильных слез. Затем муж Айше-опа прочитал короткую молитву за упокой души несчастного Давронбека. И все сделали «Амин».
– Значит, моего отца убили без всякой вины? – сказала старушка. – Будь проклято это золото! Зачем он связался с эмиром? Мой бедный папа! А мы-то думали о нем плохо, извините нас, отец: «Нам всю жизнь говорили, что вы стали басмачом, и из-за этого нас не раз оскорбляли». А когда убили нашу семью, люди стали поговаривать, что это случилось по вине нашего отца, который не поделил награбленное с басмачами. Вы знаете, из-за этой истории я поздно вышла замуж. За глаза нас называли дочками басмача. Сынок, спасибо тебе за добрую весть. На душе стало так легко…
– Айше-опа, спасибо вам за рассказ, но мне пора ехать.
– Может, посидите немного, невестка уже начала плов готовить, – стал упрашивать хозяин дома.
Саид приложил руку к груди и любезно отказался. У ворот он еще раз попрощался со всеми, сел в машину и уехал.
Едва «Волга» отъехала, глава села пристыдил старушку:
– Не надо было при госте защищать своего отца, все-таки он был прислужником эмира. А вдруг он сообщит об этом выше?
Эти слова оказались столь неприятными старушке, что она с презрением ответила:
– Вы не учите меня. Сейчас перестройка: что хочу, то и говорю.
– Правильно говорит моя жена, – поддержал ее муж.
– А вы знаете, что этот человек совсем не историк, а работает в КГБ? А теперь сами подумайте: если чекисты ковыряются в делах вашего отца, то это неспроста.
И председатель зашагал в сторону своей конторы, а старик со старухой глубоко задумались.