В том, возможно, что по младоросскому варианту юный эмигрант, сохраняя на первых порах верность семейным и общественным традициям, сразу признавал их условность. Он шагал в ногу с веком. С одной стороны — император, с другой — лаборатория мысли. Излишне говорить, что никто не требовал от него в эту лабораторию что-либо вносить. Он получал оттуда готовые рецепты. Какие?
Младороссы утверждали, что происходящий в России исторический процесс неизбежно приведет к замене диктатуры компартии властью самодержца. Но при сохранении оправдавшей себя советской системы. О сломе этой системы младороссы даже не заикались.
Получалось, следовательно, что бороться против советской диктатуры — дело пустое. Следует, не нервничая, доверившись безотказному процессу исторической эволюции ждать. Упражняя пока что свою политическую мысль и готовясь к моменту, когда в Кремле «Император передаст власть Главе не насильственным путем, но неизбежно».
Младороссы были, разумеется, безоговорочные оборонцы. Они категорически отвергали любое внешнее вмешательство и всякие «авантюры». Вооружение СССР они всячески приветствовали. В нем они видели предпосылки своей будущей победы, подготовку «национальной революции».
«… внешняя угроза, — писали они, — окончательно толкнула власть на путь «оборончества», и это «оборончество» власти ускорило пробуждение национализма в массах». (Как будто большевики когда-нибудь были «пораженцами» в отношении своей собственной власти!)»То же оборончество» послужило удобным предлогом для ликвидации многих пережитков старого коммунизма, с которыми иначе было бы трудно расстаться».
Как будто советским руководителям нужны «предлоги» для того, чтобы отказаться от обременительных установок…
Отметим, кстати, что, по мнению младо-россов, вооружение Советской России в ущерб благосостоянию народа — это, прежде всего мера вынужденная, ответ на «внешнюю угрозу»; это также мера, которую следует приветствовать, ибо она является шагом на пути к национальной революции.
Журнал младороссов «Бодрость» утверждал, что перед лицом внешней угрозы России (уже тогда шла эта игра в слова: «Россия», а не «СССР», мы «служим России», большевики и коммунисты не одно и то же) советская власть сдает коммунистические позиции.
Так повторялось всякий раз, когда в Москве одни лозунги сменялись другими. Как видим, разговоры об отказе советского руководства от догматических концепций в пользу прагматических и национально-исторических принципов начались не сегодня. Очищаясь якобы от пут коммунистической догмы, советская власть становилась властью национальной.
Нечего удивляться тому, что младорос-сы были имперцами, приветствовали «укрепление и расширение Советской России», которое есть прежде всего «укрепление и расширение нашей Родины, России».
На истории младоросского движения четко видно, как отрабатывались безотказные политико-психологические приемы советской пропаганды, направленной на эмиграцию, и через нее, на Запад. Один из этих приемов: все происходящее внутри СССР истолковывать сообразно определенной успокоительной и размагничивающей концепции.
«Новый правящий слой медленно кристаллизируется, готовясь заменить одряхлевшую партию. Этот новый слой перенимает из рук старых революционеров рычаги правления. Он становится постепенно носителем государственной и национальной идеи».
«Продолжается строительство, начатое во имя коммунизма, но цели его стали другими — национальными. Социалистическое отечество превращается в Россию, социалистическое строительство — в борьбу за Русскую мощь, пролетарий — в нового русского человека. Это наша победа».
«Всякий расчет на экономические трудности советского государства не только ошибочен, но и преступен».
Читаешь все это, и не веришь, что писалось это в 1934 году, а не вышло сегодня из-под пера иного эмигрантского политика или специалиста по советским делам. Ведь по такой схеме все получается перспективно и конструктивно.
Кто же в России олицетворял протекавший там благотворный процесс? Разумеется, Сталин.
«Эволюция Сталина развязывает процесс национальной революции». То есть, дело младороссов делает Сталин.
И впрямь: «Укрепляя страну внутренне и внешне, Сталин готовит ее для нас».
Внося ясность, Казем-Бек писал:»Не младороссы скатываются к смене вех, а Сталин скатывается к смене режима».
Но чтобы снять у своих последователей излишнее нетерпение, Глава напоминал о возрасте Сталина: «Сталин стар. Может быть, скоро умрет. Сталин отягощен грузом своей жизни — может быть, уйдет на покой».
Как в воду глядел Казем-Бек! Через восемнадцать лет после этих пророческих слов Сталин действительно помер.