Напрасно думали беглецы, что в нейтральной Швейцарии их не достанут. В руках Советов были швейцарцы!
И уже 3-го октября того же 1945 года «Правда» сообщает:»К настоящему времени все советские граждане в количестве девяти тысяч шестисот трех человек репатриированы. Ввиду этого 1-го октября сего года Советское правительство дало указание возобновить репатриацию швейцарских граждан, находящихся в распоряжении советских органов по репатриации».
А на следующий день, 4 октября, возглавлявший комиссию по репатриации генерал-полковник Голиков писал в «Правде» назидательно: «Советское правительство, партия Ленина-Сталина ни на минуту не забывали о своих гражданах, страдающих на чужбине».
Куда уж там. Черта с два забудут!
Ялта прочно вошла в историю наравне с Мюнхеном, откуда «человек с зонтиком», Чемберлен, капитулировав перед Гитлером, привез гарантию мира «для нынешнего поколения».
Докладывая о крымской встрече Конгрессу, Рузвельт говорил, что привез из Ялты «самые обнадеживающие соглашения, какие только возможно». Он получил гарантию мира на пятьдесят лет.
Черчилль же заявлял английскому парламенту: «Впечатления, вывезенные мной из Крыма: маршал Сталин и советские руководители желают жить с западными демократиями в дружбе и равенстве».
Помощник Рузвельта Хопкинс писал после встречи в Ливадии Шервуду: «Все мы были уверены, что это начало великого дня, о котором мы молились столько лет. Мы были уверены, что одержали первую великую победу в битве за мир».
Каковы же были конкретные ялтинские решения, вызвавшие столь бурный восторг?
В Ялте была окончательно определена восточная граница Польши по «линии Керзона», но, как сказано в соглашении, с отступлениями в пользу Польши. В пользу-то в пользу, только заодно утвердили окончательный отход к СССР принадлежащих до войны Польше Западной Украины и Западной Белоруссии и обеспечили Москве возможность полного политического контроля над будущим польским государством.
Обеспокоенный в первую очередь возможным послевоенным усилением США, Черчилль охотно поддержал эти требования Сталина, как поддержал он и советское требование располагать в ООН тремя голосами, путем признания суверенитета (?) Украины и Белоруссии.
Делая первый шаг на пути к Хельсинки, где послевоенные границы станут, наконец, священными (для Запада, разумеется), Сталину в Ялте отдали Восточную Пруссию с городом Кенигсбергом (ныне Калининград), определили, с огромными преимуществами для СССР, сферы влияния на Балканах и в Восточной Европе. Тогда же закрепили права Советского Союза на Дальнем Востоке: предоставили ему контроль над восточно-китайской и южно-маньчжурской железной дорогами, отдав Курильские острова, предоставив особые права на Дайрен и возможность использовать Порт-Артур в качестве советской военно-морской базы.
Было, правда, сказано, что для этого требуется согласие Китая, но тут же записано в решениях, что без этой формальности можно и обойтись.
И наконец, Сталин получил обещание, что всех оказавшихся так или иначе за границей советских граждан ему выдадут. Если понадобится, то силой.
Выдача на расправу НКВД советских граждан, следовательно, была далеко не единственной и, на первый взгляд, не самой важной уступкой Запада Сталину.
Западная печать часто писала о Ялтинской встрече, как о месте, где были приняты решения, обеспечившие победоносное завершение войны с Германией.
Но ведь когда переизбранный на четвертый срок президент Рузвельт отправился в Крым, судьба Третьего Рейха была решена. Города Германии, ее промышленность лежали в развалинах, страна была отрезана от источников нефти и угля. Попытка немцев прорвать фронт союзников в Арденнах провалилась, и отлично вооруженные, свежие англо-американские войска продвигались к Рейну. Советская Армия уже заняла Будапешт, вышла на Одер и была готова с ходу брать Берлин, Италия из врага стала союзницей, части сражающейся Франции снова появились на полях сражений.
Япония, неся страшные потери во флоте и людском составе отдаленных гарнизонов, отступала к своим островам.
Победа над Германией была фактически обеспечена, ради ее достижения можно было и не делать в этот поздний час столь ценных подарков. В чем же дело?
Дело в том, как утверждает тогдашний военный министр США Стимсон, что, по мнению американских штабов, Япония намеревалась яростно сопротивляться. Пятимиллионная армия, считали военные, никогда не капитулирует, пять тысяч летчиков камикадзе будут, жертвуя собой, наносить страшные удары, и война может затянуться до 1947, а то, глядишь, и до 1948 года.
Военные давили на Рузвельта, требовали, чтобы он, дабы сберечь кровь «американских ребят», непременно заручился помощью Советского Союза. Без этой помощи, твердили генералы, американским войскам грозит катастрофа.
Рузвельт отправился в Крым с готовым решением принять любые условия Сталина, лишь бы заручиться участием СССР в войне против Японии.