Уже этот краткий (и неполный!) перечень доказывает, что в годы правления Ивана III русский народ и Русское государство не только не упускали свой исторический шанс, но впервые со времён Киевской Руси использовали возникшие – и не на пустом месте возникшие – исторические возможности в полной мере. Именно Иван III был назван Великим, и это историческое прозвище он вполне заслужил.
Но успех правителя не возникает в социальном вакууме – князья князьями, а мощь и процветание государства закладываются на ржаном поле, в каменной кладке крепостной стены, на торговых площадях городов, в кузницах и мастерских ремесленников. Русь Ивана III жила деятельно, а он правил эффективно и результативно в том числе и потому, что социальная база его власти была достаточно широкой – он привлекал к военной службе мелких землевладельцев, значение служилого дворянства при нём сильно возросло. Расширилась система поместного землевладения.
При Иване III московский Кремль и его крепостные стены приняли во многом свой современный вид, были построены Успенский и Благовещенский соборы… Грановитая палата, заложен Архангельский собор…
В год смерти Ивана III началось возведение знаменитого столпообразного храма-колокольни «Иван Великий», который служил и дозорной башней. На Руси вообще начали строиться много и капитально… Так, началась постройка каменных крепостей в Коломне, Нижнем Новгороде, Туле…
Русская торговля при Иване III процветала, в том числе – внешняя, и вполне «знаковым» можно считать то, что именно в правление Ивана III тверской купец Афанасий Никитин совершил своё «хождение за три моря» – путешествие от Твери до южных берегов Каспийского моря в Персию и далее в Индию и обратно. Никитин появился в Индии почти за тридцать лет до Васко да Гама.
Внешний мир тоже заново открывал для себя Россию.
Грановитую палату строил итальянский архитектор Марк Фрязин при помощи другого итальянского зодчего – Солари. Был известен при Иване III и Иван Фрязин – Жан-Баттиста делла Вольпе из Винченцы, человек склада авантюрного, но многих полезных качеств…
С августа 1476 года по январь 1477 года в Москве побывал Амброджо Контарини – посол Венецианской республики при дворе персидского шаха Узун-Гасана.
Контарини нашёл в Москве «много греков из Константинополя, приехавших сюда вместе с деспиной (Софьей Палеолог)», а также соотечественников, в том числе, «мастера Аристотеля из Болоньи» – выдающегося архитектора Фиораванти, знаменитого строителя московского Кремля. Фиораванти был полезен Ивану III и как военный инженер.
Контарини писал о деревянной Москве, окружённой лесами, о русских морозах, об изобилии и дешевизне… «Край чрезвычайно богат, – сообщал он, – всякими хлебными злаками…, продают огромное количество коровьего и свиного мяса… Сотню кур отдают за дукат…»
По наблюдениям Контарини в Москву к зиме собиралось «множество купцов как из Германии, так и из Польши», которые покупали «исключительно меха – соболей, лисиц, горностаев, белок и иногда рысей…».
«Русские очень красивы, – замечал венецианец, – как мужчины, так и женщины, но вообще народ грубый»… Тем не менее, подытоживая московские впечатления, Контарини признавался: «С уверенностью я могу сказать, что у всех я встречал хороший приём».
Ивана III Контарини описал так: «Упомянутому государю от роду лет 35; он высок, но худощав; вообще он очень красивый человек…».
От тех времён осталось и очень интересное «Сообщение о России, продиктованное в 1486 году в канцелярии Сфорца московским послом Георгом Перкамотой…».
Георг Перкамота – «по национальности грек, рыцарь и дворянин», находился на службе у Ивана III и был им направлен послом ко двору герцога Миланского Галеаццо… Из сообщения Перкамоты видна картина обширной, густо населённой и богатой страны, имеющей «множество больших городов, сёл и деревень», расположенных так близко друг от друга, что «ходят за огнём из одного в другое», с «громадным количеством скота, крупного и мелкого…».
На развитое и изобильное сельское хозяйство, на дешевизну продуктов в средневековой России обращают внимание вообще все иностранцы. Пишут также об изобилии мехов, в которые зимой одевались все. Летом носили льняные одежды, и только знать покупала шерстяные ткани, шёлк и парчу, привозимые иностранными купцами, «приезжающими, – как писал Перкамота, – из Венгрии, Греции и других отдалённых мест». «Но немцы, – прибавлял он, – начинают посещать их более других».
Наиболее крупным русским городом, по словам Перкамоты, был Владимир, «имеющий около 60 тысяч очагов»… Новгород, Псков и Москва имели по 30 тысяч очагов… Все строения – деревянные, «за исключением немногих, построенных… из камня и кирпича на итальянский манер…».
