С реформы 1802 г. в России начали самодержавно править министры, что вряд ли входило в планы Александра I и его друзей. Реформа оказалась незаконченной. Её предполагалось увенчать конституцией. Правда, из проекта Новосильцева, которым разработано было и учреждение министерств, конституцию предполагалось ввести лишь впоследствии, когда умы будут готовы к этому; но, во всяком случае, идея министерского управления связывалась с представительными учреждениями. Неофициальный комитет понимал, что ввести министерскую систему без ответственности министров — значило усилить деспотизм. Как временный выход вводилась ответственность министров перед Сенатом, но решительно отвергалась мысль о действительном укреплении Сената и остановились на образовании комитета министров. Здесь неофициальный комитет преследовал две цели: придать единство управлению, уничтожить всеподданнейшие доклады отдельных министров и тем лишить последних возможности подносить к Высочайшей подписи указы и испрашивать Высочайшего разрешения. Устанавливалась особая форма доклада, доклада совместного, т. е. комитета министров. Комитет министров получил особое развитие и значение, главным образом, потому, что в 1802–1805 гг. государь лично почти всегда присутствовал на его заседаниях.
Душу комитета министров составляли члены неофициального комитета: все четверо вошли в его состав, и в первое время его журналы составлялись Новосильцевым и Строгановым. Неофициальный комитет окончил свое существование 12 мая 1802 г., хотя в 1803 г. между 26 октября и 9 ноября состоялись еще четыре его заседания. Можно сказать, что в 1802–1805 г. комитет министров был своего рода продолжением неофициального комитета. Из четырех членов неофициального комитета только один, Кочубей, стал министром внутренних дел, остальные заняли посты товарищей министров, но, тем не менее, присутствовали в комитете.
С 1806 г. кружок распадается. Можно сказать, что первоначальный комитет министров умер одновременно с распадом кружка неофициального комитета.
В международные отношения Александр хотел внести те же воодушевлявшие его чувства законности, любви и мира, он верил в высокую роль, принадлежащую ему и его стране. Он не намеревался расширять владений России, его мечтой было стать во главе человечества, для его блага. Первый консул Франции Наполеон Бонапарт был серьезнейшим препятствием к осуществлению его мечтаний. С первых же дней Александр I выступает как противник Наполеона, конечно, очень осторожный. В наследство от отца ему достались очень запутанные международные отношения: союз с Францией, война с Англией, разрыв с Австрией и почти готовый разрыв с Пруссией. Положение это было настолько странно и ненормально, что даже недавние враги России не смотрели на него серьезно. Александр сразу провозгласил политику невмешательства России — Россия не имеет надобности в союзах, ей не следует связывать себя никакими договорами. «Лично для себя, — говорил император — мне ничего не нужно, желаю только способствовать спокойствию Европы».
В то же время он решился «наложить узду на властолюбие Франции». С первым посланцем Бонапарта, Дюроком, Александр завел речь о королях неаполитанском и сардинском. Он не скрывал от своих сотрудников, что лишь обстоятельства заставляют его поддерживать пока с консулом Франции мирные отношения. Враждебно к Наполеону был настроен и русский двор. Даже в частной жизни своей Александр являлся противником французского правителя. По мере того как Бонапарт окружал себя все большей помпой и роскошью, реставрируя двор прежнего режима, Александр Павлович щеголял простотой быта и обстановки настолько, что вызывал не совсем одобрительное удивление своих подданных.
Русскому правительству было слишком трудно оставаться равнодушным зрителем того, что тогда происходило в Европе. Александр выступил против Франции сначала в союзе с Австрией в 1805 г., потом с Пруссией в 1806 г. В обеих этих компаниях Россия терпела военные поражения. Последствия — Тильзитский мир 1807 г.
Перед началом непосредственных военных столкновений неофициальный комитет разработал план будущих действий — в союзе с Австрией и Пруссией разбить Францию, получить от союзников земли, отошедшие к ним по разделам Польши, с вознаграждением за счет французских завоеваний. В плане этом был один слабый пункт: отношение к Пруссии. Чарторыйский хотел силою заставить Пруссию присоединиться к коалиции против Франции, но Александр не расположен был разрывать с государством, с которым Россию связывали давние союзнические отношения. Из окружавших императора лиц многие разделяли его прусские симпатии. Свидание Александра с Фридрихом-Вильгельмом III укрепило связь между обоими дворами.
