Трудный вопрос о престолонаследии Александр не отважился разрешить прямо. 24 сентября 1796 г. он дал Екатерине согласие принять престол, но в то же время дал присягу отцу, что признает его законным императором. Во всем этом виден главный недостаток Александра — отсутствие воли. Как все слабовольные люди, он скрывал свои истинные мысли и чувства, притворялся, старался казаться другим, чем был на самом деле. Сначала он боялся обнаружить себя перед тем, кто сильнее его, а потом начал вообще рисоваться перед окружающими. Его истинные убеждения часто приходилось отгадывать. При дворе императрицы он — беззаботный, веселый кавалер в духе маркизов XVIII столетия, скромно, временами даже льстиво беседующий в Эрмитаже с Екатериной и ее придворными. Он играет в карты, слушает оперы, концерты, иногда играет сам. В Павловске и Гатчине, при отце, он — офицер, затянутый в прусскую форму, муштрующий своих солдат, спокойно слушающий брань генералов. Вольтерианец, либерал, поклонник принципов революции в беседах с молодыми друзьями, критикующими Екатерину и ее систему, отрицающий какие-либо права рождения, он у себя дома довольно шумящий барин, иногда бранящийся с женой, часто с домашними, забавляющийся грубыми шутками. Во всяком случае, он отражал в себе всевозможные веяния, но проходил мимо них с надменным самомнением. Разные чувства и направления боролись в нем всегда.
Смерть Екатерины круто изменила положение вещей. 27 сентября 1797 г. Александр пишет письмо Лагарпу, из которого ясно, что годы царствования Павла I оказались самым тяжким периодом его жизни и болезненно отразились на его дальнейшей судьбе. «Мое отечество — писал Александр — находится в положении, не поддающемся описанию… Вместо добровольного изгнания себя я сделаю несравненно лучше, посвятив себя задаче даровать стране свободу и тем не допустить ее сделаться в будущем игрушкою в руках каких-либо безумцев». Он мечтает произвести в России революцию с помощью власти, которая перестанет существовать, как только конституция будет закончена, и страна выберет своих представителей. Себя самого в итоге осуществления этой идиллии он видит частным лицом, живущим уединенно, вне пределов России.
В царствование Павла Александр занимал много должностей, но большей частью номинально. Он сам характеризовал свое положение как выполнение обязанностей унтер-офицера. Система павловского правления мало кого устраивала из числа дворянства. Уже в 1799 году предполагалось устроить регентство, передав верховную власть Александру. Ему же, по-видимому, предполагалось поручить осуществление этого проекта. Неудача этого проекта привела к составлению другого, и во главе заговора стали граф А. Пален и Н. И. Панин. Руководители заговора, желая обеспечить свою безопасность, долго уговаривали Александра дать согласие на устранение Павла. Александр долго колебался, но в конце концов уступил. Правда, с Палена Александр взял клятву, что императору Павлу будет сохранена жизнь.
Исполнение давно задуманного плана осуществилось в Михайловском замке в ночь на 12 марта 1801 года и вылилось в беспощадное убийство императора Павла I Петровича. Это событие омрачило все царствование Александра. От душевной раны, нанесенной ему в эту ночь, он не мог оправиться до конца жизни. Он чувствовал себя виновным в том, что уклонился от активной роли, предоставил другим выполнение плана, вследствие чего государственное дело обратилось в ночное убийство.
В последние годы жизни Павла вокруг Александра образовался «интимный» круг друзей, приверженных тем же политическим идеалам, что и будущий император, в который вошли П. Новосильцев (1761–1836), граф П. Строганов, князь А. Чарторыйский, В. Кочубей (1768–1834). Крепли отношения Александра и к Аракчееву. Боясь ответственности пред отцом за неисправное состояние воинских частей, коими он командовал, Александр все больше привязывался к Аракчееву, который был руководителем его в делах этого рода и исполнял за него черную работу, подтягивая вверенные Александру части. Одни писали для Александра конституцию, другой подготовлял войска. После переворота 11 марта Аракчеев, непричастный к заговору, стал еще ближе Александру.
