В своем «Временнике» И. Тимофеев изложил притчу о вдове, дом которой грабят слуги, вышедшие из «своего рабского устроения» и предавшиеся своеволию. «В то время земля наша может уподобиться… некой оставшейся после мужа вдове, которая находится во власти своих же собственных рабов, разоряется, разрывается как бы по жребиям разделяется, наказанная этим по божию усмотрению». В образе вдовы Тимофеев показывал трагическое и печальное положение Московского государства, оставшегося без своего «природного», «богом поставленного», наследственного царя-хозяина. Для русских современников Смуты государство и законный, «истинный» государь — неразделимые понятия. Поэтому, по словам современника, «и земли нашей без них, государей, овдовевши и за великие грехи наши в великие скорби достигши, и горши всего, разделение в ней на ся учинися». Избрание царя не считалось достаточным оправданием новой государственной власти, вызывало сомнение и тревогу. Когда династия Калиты пресеклась, люди растерялись, пришли в брожение, в состояние анархии, «по неволе», как отметил В. О. Ключевский. Но постепенно, под влиянием все но-пых событий Смуты, люди начнут вырабатывать новые понятия верховной власти, свыкаться с мыслью об избрании на царство. В этом один из характерных примеров значения важных исторических событий для перемен, которые неизбежно происходят в общественном сознании парода, для возникновения в нем новых идей и концепций, основанных на ином восприятии действительности.
Царь Федор Иванович не оставил никакого письменного завещания. Возникли различные версии насчет его последней воли. К примеру, иностранец Конрад Бусов писал, что царица Ирина убеждала мужа вручить скипетр ее брату, Борису Годунову, но царь предложил скипетр старшему из своих двоюродных братьев, Федору Никитичу Романову. По версии русского летописца, на вопрос патриарха «кому царство, нас сирот и свою царицу приказываешь?» Федор ответил: «Во всем царстве и в вас волен Вог: как ему угодно, так и будет; и в царице моей Бог волен, как ей жить, и об этом у нас улажено». По версии патриарха Иова, царь вручил скипетр своей супруге. По другой же версии Федор наказал Ирине «принять иноческий образ» и закончить жизнь в монастыре. Не исключено, что Федор вообще ничего не сказал перед смертью.
Сразу же после смерти Федора началась упорная борьба между претендентами за обладание высоким троном государя. Одним из претендентов на трон был Симеон Бекбулатович. Дело в том, что еще в октябре 1575 г. царь Иван Грозный устроил очередной фарс — отрекся от престола, а на трон посадил крещеного татарина Симеона Бекбулатовича, потомка касимовских ханов. Его «правление» продолжалось 11 месяцев, после чего Иван учинил Симеона великим князем тверским. После этого Симеон не играл никакой роли в жизни Московского государства. Тем не менее, он нашел поддержку среди ряда бояр и князей. Дело в том, что именно ничтожество Симеона было привлекательно для некоторых князей и выходцев из старомосковского боярства.
Большие шансы имел Федор Никитич Романов. В конце января 1598 г. из донесений литовских лазутчиков следовало, что из всех претендентов больше всего сторонников у Федора Романова, как двоюродного брата по матери царя Федора Ивановича, якобы все воеводы и думные бояре согласны избрать его.
Несколько меньшими шансами обладал глава Боярской думы князь Федор Иванович Мстиславский, хотя в его жилах текла кровь литовских князей и он приходился праправнуком Ивану III.
На шапку Мономаха претендовал и Борис Годунов, но за него стояли «меньшие бояре» (дети боярские, т. е. провинциальное дворянство), стрельцы и чернь.
Борис первоначально попытался закрепить трон за царицей Ириной. Под давлением патриарха Иова и чтобы не вызвать кризиса власти, Боярская дума присягнула царице Ирине. Сразу же после смерти мужа Ирина издала закон о всеобщей амнистии, повелев без промедления выпустить из тюрем всех опальных изменников, татей, разбойников и прочих заключенных.
Патриарх Иов разослал по всем епархиям приказ целовать крест царице. В тексте присяги содержалась клятва верности патриарху Иову, православной вере, царице Ирине, правителю Борису Годунову и его детям. Такая формулировка не могла не вызвать недоумения у части населения.
Однако уже чрез неделю после смерти мужа, 15 января 1598 г. царица Ирина покидает Кремль и отправляется в Новодевичий монастырь, где принимает постриг под именем инокини Александры. Тем не менее она продолжала скреплять печатью все царские указы, изменив только подпись на «царицу инокиню Александру».
Как уже говорилось, большинство служилого дворянства и гражданской администрации было на стороне Годунова. К тому же главой стрелецких приказов был троюродный брат Бориса Иван Васильевич Годунов. От Бориса зависело назначение дворянина на службу, присвоение очередного звания, пожалование поместьями и вотчинами. Многие были обязаны ему своим выдвижением и поэтому опасались перемен. На стороне Бориса был и патриарх Иов, всецело обязанный правителю своим избранием на патриарший престол.
