В публицистических произведениях современников главным виновником Смутного времени в России в начале XVII века, первой гражданской войны в отечественной истории почти однозначно выступал Борис Федорович Годунов. В летописях показано, как Борис постепенно и методично расправлялся со своими противниками — именитыми боярами, дворянами, посадскими людьми. При этом причиной боярской вражды автор «Нового Летописца» считал не конкретно злую волю Бориса Годунова, а козни сатаны: «враг царя праведна и свята…положи вражду меж бояр». А в «Ином сказании» говорилось, что сам дьявол вселился в Бориса Годунова: «По мале же времени вниде зломышленный диавол в сердце тому же от вельмож преже реченному Борису Годунову. И уподобился той Борис древней змеи». Таким способом летописцы пытались показать в негативном свете Годунова, характеризуя его как личность коварную и жестокую, зачинщика междоусобной вражды. Но все это «однобокие» сообщения. Современники освещали лишь действия Бориса, умалчивая о действиях его политических противников. Но они могли быть, так как и Шуйские, и Мстиславские, и Нагие, вне сомнения, стремились взять верх над своим соперником в борьбе за власть любой ценой. Однобокость в подаче исторического материала можно объяснить как тем, что действия Бориса Годунова были успешнее, так и тем, что исследуемые летописные произведения вышли из лагеря противников Годуновых. В свою очередь, это может являться свидетельством предпочтительности политических интересов моральным и нравственным ценностям в историческом сознании определенного круга современников.
Очевидно, что особое внимание целесообразно обратить на характеристику личности Бориса Годунова, учитывая, что многие авторы считали именно его самым главным виновником русской Смуты в начале XVII века. Большинство русских публицистов, настроенных против Бориса, говоря о нем, или сознавались, что писали по слухам, или давали ему высокую оценку как человеку. Это не относится к произведениям о Смуте летописного характера, которые, как уже было отмечено, выходили из лагеря врагов Бориса, к примеру «Иное сказание» — из кругов, близких к Шуйским, или «Новый летописец», выражавший взгляды Романовых. Но в глазах другого круга современников Борис имел репутацию хорошего правителя, московские люди знали во время Федора Ивановича его «крепкое» правление, «разум его и правосудие», как сообщали публицисты. Наступившую тишину во время царствования Федора современники приписывали умелому правлению Бориса, которое вызывало к нему народную симпатию. Так, князь Семен Иванович Шаховской писал, что Борис был людьми не меньше почитаем, чем сам царь Федор Иванович. Князь Иван Михайлович Катырев-Ростовский в своем сочинении о Смуте сочувственно относился к Борису и создал его яркий художественный образ: «Муж зело чуден, в рассуждении ума доволен и сладкоречив, весьма благоверен и нищелибив и строителен зело, и державе своей много попечения имел и многое дивное о себе творяще». Такой же симпатичный образ рисует и Авраамий Палицын: «Царь же Борис о всяком благоденствии и о исправлении всех нужных царству пещей зело печашеся, о бедных и нищих промышляше и милость таковым великая от него бывайте, злых же людей люте изгубляше и таковых ради строений всем любезен бысть». Наиболее независимый в своих отзывах, с точки зрения С. Ф. Платонова, Иван Тимофеев признавал в Борисе высокие достоинства человека и общественного деятеля. Он говорит, что Борис был не книгочей, что Тимофеева удивляло, но он не считал его глупым. Напротив, он восхищался его умом, говоря, что и «после пего были у нас и иные умные цари, но их ум лишь тень его ума». Иван Тимофеев отмечал, что в одних местах он хвалит Годунова, в других обличает, но делает он это справедливо, оценивая поступки, не взирая на личность. С большой симпатией относился к Борису Годунову и С. И. Шаховской: «Борис же этот внешностью своей и делом многих людей превзошел, никто среди царских сановников не был подобен ему по красоте лица и здравости ума, в сострадании к людям и набожности; сверх того, был он в различных беседах искусен, красноречив весьма, а в царствующем граде много достойного удивления сам создавал». И. А. Хворостинин писал, что Борис не был обучен Писанию и книжной науке, но обладал острым от природы умом. Он также отмечал у Годунова такие качества, как сострадание и человеколюбие. Он явно симпатизировал ему и говорил о нем как о великом человеке: «Как добрый гигант был он исполнен мудрости в земной жизни, и получил славу и честь от царей».
Все вышесказанное идет вразрез с оценками Бориса, содержащимися в летописных произведениях. Все те расправы, казни, ссылки, о которых говорилось в них, никак не стыкуются с его человеколюбием, благочестием, состраданием. Получается, таким образом, явное противоречие между современниками в оценках Бориса Годунова, и начинает казаться, что хорошее мнение о Борисе в литературе преобладает.
