В тот же день, 17 февраля, патриарх Иов созвал на своем подворье соборное совещание, принявшее решение об избрании на трон Бориса. На совете присутствовали бояре Годуновы, их родня Сабуровы и Вельяминовы, некоторые младшие чины думы. Противники правителя на собор приглашены не были.
20–21 февраля патриарху удалось организовать шествие духовенства, бояр и множества народа в Новодевичий монастырь. Они со слезами молили Бориса принять престол. Иван Тимофеев считал, что прошение Бориса на царство было составлено его красноречивыми почитателями и подано в удобное для него время. Главная мысль Тимофеева заключалась в том, что это прошение будет «в будущем губительное для душ, желающих всего суетного». Подобная оценка содержится и в «Ином сказании»: «не дивитися начинанию, но зрите, каково будет скончание. Видев же сие всевидящее недреманное око Христос, яко неправдою восхити скипетр Российския области, и восхоте ему отомсти пролитие неповинные крови…и неистовство его и злоубийство неправедное обличити и прочим его рочителям образ показати, чтобы не ревновали его лукавому суровству». Вот яркий пример того, как в историческом сознании русских современников, и прежде всего интеллектуальной и политической элиты начала XVII в., отражена связь между оценками прошлого и будущим общества и государства, его влияние на политическую практику.
Известно, что Борис несколько раз отказывался от трона, так как считал себя недостойным царского звания. Летописи же говорят, что Годунов добивался престола всеми средствами и старался заранее обеспечить свое избрание угрозами, просьбами, подкупами, перед лицом же боярства и простого народа носил маску лицемерного смирения и отказывался от высокой чести быть царем: «Он же зломысленный проныр лукавый, за много лет сего желая и доступая, и ту яко не хотя, и вскоре на се не подидеся и отрицался много и достойны на се изби-рати повелевал». Семен Шаховской отмечал, что когда Бориса умоляли стать царем, то он «пролил для видимости слезы перед народом, словно не желая того, а на самом деле издавна, задолго до этого дня, в сердце своем власти жаждал и ради этого руки свои обагрил кровью праведного». То же писал Тимофеев, считая, что Годунов превознесся в славе, «изображая нежелание, сам же желая получить власть». Упрашивание Бориса Тимофеев приписывал «человекоугоднической лести». С точки зрения этого публициста, была еще одна причина того, почему Годунов хотел, чтобы его упрашивали стать царем подольше, — чтоб сразу не раскрылось его истинное желание принять царский скипетр. Тимофеев упоминает и такую деталь, скорее для того, чтобы придать своим доводам больший вес, что когда Борис Годунов вышел к народу, то обмотал платок вокруг шеи, давая понять этим жестом, что готов удавиться, если толпа не перестанет его принуждать к царствованию. Это был хитро продуманный жест, отмечал Тимофеев, чтоб ввести всех в заблуждение. Но не все поверили в искренность Бориса, были и такие, кто «понимал весь обман происходящего» и в первую очередь это был сам автор — дьяк Иван Тимофеев. В «Ином сказании» прямо говорилось, что были люди, не хотевшие избрания Бориса на царство, но «ради его злаго и лукавого промысла никто не сме противу его рещи». И хотя они и понимали обман, «но не смогли предотвратить желаемого богом, ибо бог позволил этому свершиться для предостережения в будущем тех, кто захочет действовать так же». Получается, что для современников избрание царя нисколько не зависело от людской воли, а целиком находилось в руках божественного Провидения. В этом, с точки зрения русских публицистов, было своего рода оправдание свершившемуся.
Интересно сообщение Тимофеева о человеке, который был «подучен», по его мнению, неизвестно кем, взобраться на крепостную стену монастыря напротив кельи царицы, Ирины Годуновой, и орать, чтоб та велела брату своему стать царем. Публицисту было стыдно за него, за весь народ, который все же упросил Бориса венчаться на царство. Люди рыдали, взывая к Годунову, но летописец подметил, что «како слезам быти, аще в сердцы умиления и радения несть, ни любви к нему?». Поэтому люди просто смазывали глаза слюной, чтоб все действие выглядело правдоподобнее. С точки зрения современников выходило, что обман был с обеих сторон, и избрание первого в отечественной истории не наследственного государя было хорошо отрепетированным театральным действием. Шаховской считал, что люди взывали к Борису от простоты своей, другие были подосланы им как агитаторы, а остальные из-за страха перед ним. Летописец вообще оставил свидетельство, что людей к Новодевичьему монастырю гнали силой, объявив, что с тех, кто не придет, возьмут по два рубля за день. Лишь автор «Нового летописца» утверждал, что были на Соборе, избиравшем Годунова, и прения: «князья Шуйские единые его не хотяху на царство: узнаху его, что быти от него людем и к себе гонению; они же потом от него многие беды и скорби и тесноты прияша».
