Смерть для монаха – событие очень важное, значительное, но совершенно не трагическое. Только воины-освободители были так пьяны, что и не думали просыпаться.
Ближе к ночи, когда стало уже совсем холодно, отец Серафим пришел обратно в монастырь, в свою келью. Монахи не удивились: «Господь спас!» А бойцы Советской армии исчезли так, будто их и не было вовсе: бросились, видно, догонять свою часть, не то бы записали их в дезертиры…
«Демонов немощные дерзости…»
Даже здесь, в монастыре, отец Серафим всегда жил наособицу – у Святой горки, в землянке. И на службе архимандрит Серафим стоял всегда отдельно от братьев. Весь в
Служба в Псково-Печерском монастыре всегда была особенной, ибо старцы так живо и так радостно общались с Богом, что это – их таинство – передавалось всем, кто присутствовал в храме…
Отец Серафим был сильным молитвенником… – он сам назначил себя главным хранителем Псково-Печерской обители.
Каждое утро, ровно в пять, зимой и летом, в дождь и в стужу отец Серафим выбирался из своей землянки и неторопливо обходил территорию монастыря, заглядывая во все его уголки. А потом возвращался обратно в келью, брал свертки с облачениями, подсвечники, богослужебные сосуды и торжественно переносил их в храм.
Молодые послушники наперебой предлагали отцу Серафиму помощь. А он прогонял их. Разве мог отец Серафим выпустить из рук
Это правда, Бог всегда был с ним.
Послушник Саша Шевцов дежурил на монастырской площади. Сидел на скамеечке и раздумывал: может, отказаться, пока не поздно, от пострига, вернуться к родителям, в Москву?..
Мимо проходил отец Серафим – замкнутый и суровый. Саша встал, поклонился отцу Серафиму. И снова сел на лавочку. Не останавливаясь, отец Серафим мельком посмотрел в его сторону:
– Нет тебе дороги из монастыря! Ясно?!
Отец Мелхиседек был хорошим столяром: делал киоты для крестов, украшал аналои…
Люди приезжали к нему отовсюду, со всего севера. Да и из Троице-Сергиевой были, из костромских, даже астраханских храмов.
Плата назначалась символическая: отец Мелхиседек делал киоты в свое удовольствие.
Закончив большой, очень сложный киот, он вдруг рухнул на пол, словно подрубленный.
Смерть! Ушел отец Мелхиседек в одночасье, отдал Господу душу. Монастырский врач определил смерть от внезапного сердечного приступа. Послушники закрыли отцу Мелхиседеку глаза, положили его тело на лавку, уже холодеющее, и отправились за носилками.
Вернулись они через несколько минут. Впереди быстро шел, почти бежал отец Иоанн (Крестьянкин), духовник монастыря.
Монахи встали… все вставали, когда входил отец Иоанн.
Внимательно-внимательно, будто ему, отцу Иоанну, стала известна сейчас какая-то тайна, он посмотрел на отца Мелхиседека и вдруг поднял руку:
– Подождите. Отец Мелхиседек жив.
И стал молиться.
– Не подходите к нему, – твердо говорил отец Иоанн. – Это пока не настоящая смерть…
Монастырский врач взял отца Мелхиседека за руку, попробовал найти пульс, но жизнь отца Мелхиседека закончилась: он был действительно мертв.
У смерти – свое лицо, смерть всегда видно издали.
– Подождите, подождите… – шептал отец Иоанн. – Не подходите, пожалуйста… Ждите… Ждите.
И – молился, молился, молился…
Господи, что же это? Веки отца Мелхиседека вдруг дернулись, потом еще раз, и он открыл глаза.
– Я хочу… обратно, в келью…
Взор был слабый-слабый,
В этот момент раздался страшный грохот – там, за монастырем, молния ударом разрезала землю, началась гроза.
Зимой?.. Гроза?
А отец Иоанн все молился и молился…
На следующий день, когда вся монастырская братия собралась у кельи отца Мелхиседека, он со слезами на глазах припал к руке отца-наместника, архимандрита Гавриила, умоляя скорее постричь его в великую схиму.
Отец Иоанн был потрясен не меньше всех. Сейчас он был убежден, что вчера, в трапезной, у тела отца Мелхиседека, был не он, вообще не он, там был какой-то другой человек, ибо в минуты прозрений отец Иоанн действительно не принадлежал самому себе…
Так есть Бог? Или Его нет?
Что за вопрос…
Отца Тихона потрясла история Зои Карнауховой – комсомолки и атеистки, работницы 4-го цеха Самарского трубного завода. В новогоднюю ночь, 31 декабря 1955 года, в деревянном домике № 7 на улице Чкалова собралась молодежь; Зоя ждала Николая, своего возлюбленного, но Николай задержался, и танцевать Зое оказалась не с кем. По легенде, она сняла со стены икону Николая-угодника и заявила, пьяная, девчонкам:
– Николая нет, буду танцевать с Николаем-угодником!
– Это грех, – испугались девчонки.
– Грех? Если Бог есть, значит, пусть Он меня накажет!
