Отец Тихон никогда не спорил с отцом Иоанном, но как же было сейчас не поспорить?
Отец Иоанн прослезился:
– Скоро у тебя будет встреча со Святейшим. Прямо говори о подворье. Святейший ждет нашу общую просьбу…
Как простой монах может получить аудиенцию у Патриарха всея Руси?
– Еще месяц, мой сын, всего месяц, и Патриарх сам тебя благословит…
Через месяц отец Тихон действительно неожиданно встретился с Алексием Вторым, и Святейший принял просьбу монастырской братии: граница с Эстонией проходила всего в трех километрах от Псково-Печерской обители, эта территория с недавних пор имела статус приграничной зоны, был введен специальный режим, заметно ограничивший доступ в монастырь паломников. Поэтому Алексий Второй согласился, что у Псково-Печерской обители обязательно должно быть подворье в Москве.
Через месяц Патриархия выделит под подворье возвращенный недавно верующим Сретенский монастырь. Тот самый монастырь, что находится в двух шагах от Лубянки, где во дворике ЧеКа была тюрьма – та самая лубянская тюрьма, где зверски замучены сотни русских священнослужителей, известных и совсем неизвестных людей…
Утром, на свежую голову, Ельцин еще раз повторил, что он едет в Завидово. – И там, в лесу, проведет совещание с «силовым блоком».
Помимо «своих», Грачева, Баранникова и Коржакова, Президент России приказал вызвать маршала Шапошникова – министра обороны Советского Союза.
Ерина решили не звать; Коржаков ему не доверял.
Зачем понадобился Грачев, если вызывают Шапошникова, понять невозможно. Приказы Ельцина кто обсуждает?
Грачев нервничал: рано утром он уговорил Ельцина лететь в Завидово вертолетом, борт должен был взлететь в 13.40, но поднялся ветер, переходящий в бурю.
Кто его тянул за язык? На хрена, спрашивается, он болтал о вертолете?!
Летом, когда приезжал генерал Пауэлл, председатель объединенного комитета начальников штабов Вооруженных сил США, Грачев пригласил его в Тулу. К генералу Александру Лебедю, в лучшую воздушно-десантную дивизию Советского Союза.
В июне девяносто первого Язов и Ачалов, его заместитель, посетили Вашингтон, где Пауэлл (не без ехидства, конечно) продемонстрировал им боевую мощь Нового Света.
«Вы…лись они мастерски», – хмуро заметил Ачалов.
Сейчас – высокий ответный визит.
Пауэлл только-только въезжал на полигон, когда поднялся смертельный ураган, гнувший деревья, как травинки.
Грачев смутился: «Господин генерал, не будем рисковать людьми!» Но после накрытого стола и двух стаканов водки за боевую дружбу между СССР и США он разгорячился: «Офицеры, слушать приказ! Самолеты – в воздух!»
Лебедь и Пауэлл наперегонки бросились его отговаривать, причем американский гость испугался не на шутку: «Мистер главнокомандующий, зачем? Стихнет ветер… и вот тогда…»
Нет, надо знать Грачева.
Перепуганные ребятишки-десантники разбежались по самолетам. Приказ Грачева – это приказ Родины. В итоге: шестнадцать перебитых ног, одна сломанная спина и один труп.
Увидев, как бьются люди, Пауэлл протрезвел: «Господа, что выделаете?! Зачем?..»
В горах Гиндукуша, где Грачев воевал целых пять лет, он, герой Афганистана, был дважды контужен, получил семь ранений (два серьезных и одно очень серьезное), прыгал с горящего вертолета и дважды подрывался на минах – ловушках.
В войсках Павел Грачев был авторитетом. Десантники его обожали, московские генералы – боялись: глуповат, может взбеситься.
В декабре 86-го разведотряд Грачева попал в засаду. «Духи» подстерегли десантников в скальном разломе возле селения Баях. Погибли пять человек: Алексей Кастырной, Иван Поташов, Сергей Осадчий, Владимир Токарев и Борис Местечкин. Грачев поднял по тревоге дивизию, «духов» поймали, и Грачев лично, перед строем, расстрелял их из своего автомата…
Адъютант принес телефон, раскручивая на ходу моток мягкого телефонного кабеля.
– Соедините с Коржаковым, – приказал Грачев.
Он кругами ходил вокруг старого дачного дома. Каждые пятнадцать минут дежурный адъютант приносил метеосводку. Все то же самое: шквал.
Когда не везет, то не везет с самого утра.
Пискнул телефон. Адъютант нажал кнопку, вытянулся и молча протянул трубку Грачеву.
– Саша… это я… – тихо сказал Грачев. – Знаешь, тут докладывают… над лесом буря. Лететь нельзя…
– А?..
– Проблема, говорю.
– Над каким, бл, лесом?
– В Твери, Саша. Там!
– А, в Твери… – протянул Коржаков. – В Твери, говоришь? Над полями да над чистыми?
– Над ними, Санек… а, Санек? Доложи Борису Николаевичу, что…
– А ты, командир, сам позвони! – перебил его Коржаков. – Не стесняйся, командир! Так, мол, и так, товарищ Президент Российской Федерации: я, боевой генерал Грачев, хотел вые…ся перед вами, но неувязочка, в сводку не заглянул…Грачев не любил Коржакова: злой. А злые люди – они как змеи.
– Ты, командир, раньше че думал? Ты где раныне-то был, командир?
– Где?! В гнезде! Буря только что началась, понял?!
– Вот и докладывай!
– Саша!
– Да пошел ты…
Телефон задохнулся тиком.
«Сволочь! Почему вокруг Ельцина столько сволочей?»
