– Товарищ Председатель Государственного комитета РСФСР по оборонным вопросам! – адъютант тянулся перед Грачевым так, будто хотел резко стать выше ростом, – Министр обороны, товарищ Шапошников, просит взять трубку!
– Раз просит, значит, давай, – буркнул Грачев.
Черный «кейс» с телефоном стоял рядом, на лавочке.
– Генерал-полковник Грачев! Слушаю!
– Приветствую, Пал Сергеич, – пророкотал Шапошников. По натуре Шапошников был оптимист, а оптимисты всегда действуют на нервы своей бодростью. – Скажи… мы летим или не летим?
– Видимость – тысяча. Облачность – сто. Ветер – тридцать.
– Понял тебя, – Шапошников задумался. – Значит, по асфальту?
– Это не я решаю, Евгений Иванович. Я не Коржаков!
С некоторых пор Грачев откровенно хамил министру обороны, но маршал не замечал.
– Я думаю так, Пал Сергеич: может… в моем «членовозе» помчимся? Я б за тобой заехал, тем более разговорчик есть…
Шапошников – министр, Грачев (по статусу) его первый заместитель. Кому за кем заезжать?
«Новое мышление», – поразился Грачев.
– А что, Евгений Иванович, есть вопросы?
– Есть, Паша. Возникли.
– Так, может, я подскочу?
– А в кабинете, Паша, не поговоришь…
Для Грачева не было секретом, что Шапошников боится собственной тени.
– Буду рад, товарищ министр обороны! И супруга будет очень рада.
– Паша, сейчас не до супруги, сам понимаешь.
Грачев оживился:
– Не-е, я к тому, что перекусим…
– Ну, жди!
На самом деле Грачев спокойно, даже дружелюбно относился к новому министру обороны. Шапошников – мужик компанейский, в генеральском застолье всегда откровенен, хотя сам почти не пьет.
Год назад, в 90-м, Язов убедил Горбачева: если страна не хочет, чтобы ее солдаты и офицеры погибали от голода, армия сама должна зарабатывать деньги. Выгодно, например, сдавать под коммерческие рейсы боевые самолеты и корабли. Президент СССР почему-то не сообразил, что на коммерческих рейсах будут зарабатывать не солдаты, а генералы. Грачев знал, что Дейнекин, главком ВВС, лично контролирует (с подачи Шапошникова?) всю коммерцию аэропорта Чкаловский. Честно говоря, Грачев тоже пытался попробовать себя в бизнесе. Но он не знал, как это делается, да и был – пока – полководцем без армии, ибо армия подчинялась Горбачеву и Шапошникову.
Подошел адъютант: опять Коржаков.
«Замучил, гад», – поморщился Грачев.
– Слушаю.
– Слушаешь, что скажу?
– Так точно.
– А что ты хочешь, чтобы я сказал?.. – Коржаков был пьян.
Грачев окрысился:
– Хоть что-нибудь хорошее, товарищ генерал.
– А ничего, Паша… хорошего… я не скажу. Звони шефу. Он ждет.
– Ветер тихнет, слышишь? С-час будет хорошая сводка.
– Позвони, бл… – И Коржаков кинул трубку.
Ну, что делать?
Как что: звонить!
– Алло, у телефона генерал-полковник Грачев. Соедините с Президентом… пожалуйста.
Ельцин сорвал трубку.
– Ну! Товарищ Президент Российской Федерации! В военных округах на территории России все в порядке! Докладывал Председатель Государственного комитета РСФСР по оборонным вопросам генерал-полковник Грачев!
– Ишь ты… – хмыкнул Ельцин.
– Теперь, товарищ Президент, разрешите доложить по вылету на объект…
– А што-о тут докладывать?.. – Ельцин не произносил, а как бы отрыгивал из себя слова. – Замутили, понимать, всех, напредлагали Президенту, а теперь от меня прячетесь…
– Я не прячусь, – доложил Грачев. – Я на даче, Борис Николаевич!
– Шта? Я – Борис Николаевич… – и шта-а?! Значит, так. Сделаем… понимашь… рокировочку Вы – на вертолет, мы – в машины. Мы… на машинах поедем, а вы – по небу. Вопросы есть?
– Никак нет, товарищ Президент! Буду с гордостью встречать вас на объекте!
– Тогда вот давайте, летите, – смягчился Ельцин. – Ну и… поаккуратней там… понимать…
Сердце не камень. Отходчивый человек.
– Есть быть аккуратнее! – отрапортовал Грачев. С недавних пор он ловко изображал оптимизм.
– Ладно. Если получится – свидимся… еще.
Ельцин кинул трубку.
Любые ситуации Грачев оценивал по принципу «дважды два – четыре»; он не имел привычки терпеть непонятное. Судя по всему, это очень нравилось Ельцину. В чем-то главном Президент был на редкость примитивен, а примитивный человек не любит непонятных людей, от них он быстро устает.
Грачев нервно ходил по дорожкам леса, похожего на парк. Еще больше, чем хамство Ельцина, ему не нравилась предстоящая встреча с Шапошниковым.
Он знал, что начальство, которое в личном общении (с подчиненными, пусть даже и высшими генералами) очень хочет, старается, чтобы его не воспринимали как начальство, на самом деле самое подлое начальство на свете.
Новый министр обороны с удовольствием дружил бы абсолютно со всеми – душа человек! Но как только главнокомандующий Горбачев отдавал приказ, Шапошников беспощадно рубил любые головы – направо и налево.
Люди не представляли для Шапошникова человеческой ценности. Потому он и поднялся. До министра обороны.
