Беня оказался грузным лысоватым, представительского вида, мужчиной. Одет он был совсем не по-израильски, в одежде не было никакой, свойственной коренным жителям, небрежности. Буквально через несколько минут знакомства он сразу стал своим человеком в их сообществе. У Бориса сложилось впечатление, что они знакомы, по крайней мере, несколько лет. По мере продвижения как бы ничего не значащей беседы, Беня неожиданно спросил Бориса:
– «Кама зман ата ба арэц?»
В переводе на русский этот вопрос, ставший в Израиле почти риторическим, означал не что иное как:
– Сколько лет ты в стране?
Риторическим он стал потому, что он созвучен вопросу:
– Как твои дела?
На самом деле, спрашивающего совершенно не интересуют, что ты ответишь. Некоторым этот ритуальный вопрос напоминает:
– Сколько тебе осталось служить, – если дело происходит в армии, или же:
– Сколько тебе осталось сидеть, – если ты находишься в тюремной зоне.
В отличие от многих, задававших этот тривиальный вопрос, Беню, действительно, интересовало, сколько лет семья Буткевичей находится в Израиле. Борис односложно ответил ему:
– Да уже почти три года.
Муж подруги картинно всплеснул руками и воскликнул:
– И вы, конечно, как и подавляющее число новых репатриантов живёте на съёмной квартире?
Борис утвердительно кивнул головой. На что Беня, привстав из-за стола, торжественно провозгласил:
– Считайте, что сам Всевышний послал меня к вам в лице ангела, который прямо сейчас преподнесёт вам подарок.
При этих словах Татьяна перестала перешёптываться с Аллой и с интересом взглянула на Биньямина. Тот же, недолго думая, быстро раскрыл свой кейс, и вытащил оттуда какой-то красочный проспект, на лицевой стороне которого было нарисовано колоритное высотное здание. Когда Беня раскрыл его, все увидели внутри какую-то аккуратно вычерченную схему.
– Что это за чертёж такой? – улыбаясь, полюбопытствовала Татьяна.
– Это не просто чертёж, Танюша, – почему-то обрадовалась Алла, – это план новой квартиры, в которой ты будешь жить.
– Какой ещё квартиры, и почему новой? – удивилась Татьяна.
– А потому что мой Биньямин настоящая умничка, – обрадовалась Алла, – какой же он молодец, что предлагает вам купить четырёхкомнатную квартиру в доме, который он же и строит. Этот дом будет находиться в новом районе приморского города Ашдод.
– Именно так, дорогие друзья, – подтвердил Беня, – я продаю эти квартиры по ретроактивной цене, и, учитывая, что вы близкие друзья моей супруги, сделаю вам ещё и десяти процентную скидку.
Борис красноречиво посмотрел на Татьяну. Его взгляд означал:
– Ну что скажешь, дорогая?
Дорогая, оказавшись намного прагматичнее своего суженого, тут же спросила:
– И во сколько эта квартира обойдётся нам?
– Всего навсего в пятьдесят шесть тысяч долларов, – не моргнув глазом, ответил Биньямин.
Цена была, действительно, привлекательной. В Натании такие же квартиры стоили никак не меньше, чем девяносто тысяч долларов. Борис молчал, не зная, что сказать, а Татьяна, нарушив наступившую тишину, тихо произнесла:
– Аллочка, Биньямин, мы сегодня вечером устроим с Борисом семейный совет, а завтра скажем вам своё решение.
На прощание Беня сопроводил поднятие своего бокала шампанского коротким спичем:
– Ваше здоровье! Надеюсь, что оно значительно улучшится в бурно развивающемся городе Ашдоде!
Когда допили остатки шампанского, Беня счёл своим долгом на прощание поучительным тоном сказать:
– Не знаю, друзья, чем закончится ваш семейный совет, но помните, что вы не в Советском Союзе, и квартиры не раздаёт государство, а покупают за свои наличные деньги, делая тем самым весомый и нужный вклад в покупку недвижимости, который впоследствии увеличивается в цене, являясь, своего рода, вашей инвестицией.
Вечером Борис стоял у любимого окна, с которого открывалась средиземноморская гладь, и, выпуская колечки табачного дыма в эту бирюзовую пучину, думал о предложении строительного подрядчика. Через несколько минут к нему присоединилась Татьяна. Борис накинул ей на плечи лёгкий плед, спасая тем самым от накатывающегося прохладного бриза, и тихо спросил:
– Так что, Танюша, будем покупать недвижимость? Честно говоря, как говорят в народе, с одной стороны, хочется, а с другой, очень уж колется.
Татьяна, прильнув к мужу, почему-то шёпотом, чуть ли не в полголоса, пропела ему в самое ухо:
– Ты знаешь, Боренька, очень и очень хочется уже иметь свою собственность, свой угол.
– Ничего себе угол, – встрепенулся Борис, – сто двадцать метров жилой площади с двумя туалетами и с двумя ванно-душевыми комнатами, да и ещё с большим балконом впридачу.
– Ты знаешь, Боря, – парировала Татьяна, – во-первых, надоело жить в чужой квартире, где нельзя даже в стенку лишний гвоздь забить и создать домашний уют по собственному разумению, а во-вторых, рано или поздно надо обзаводиться собственной квартирой. Все старожилы в один голос твердят, что чем раньше это сделать, тем лучше.
