– Вы уж простите меня великодушно, – смутился Бени, – я очень сожалею, что потерял такого работника. Но сами видите, что время меняет свои приоритеты и расставляет всё по своим местам. Вчера я, пусть по недосмотру, но, можно сказать, выгнал вас с работы, а сегодня вы стоите на несколько ступенек выше меня, если и не по социальному, то, уж точно, по инженерно-техническому статусу.
Конференция завершалась обедом в гостиничном ресторане. Борис сидел за столиком в окружении Эдуарда и двух молодых женщин, которые работали с ними в одном отделе. Одна из них, Юля Гуревич, закончила, как и Борис, московский институт инженеров геодезии. Она неоднократно напоминала ему, что хорошо помнит, как он, Борис, на втором курсе был у неё руководителем учебной геодезической практики. Самое интересное, что вторая соседка по столу, Марина Рабинович училась у Эдуарда. Мало того, так случилось, что ввиду своих чертёжных талантов, Марина вычертила Эдуарду все плакаты на защиту, красиво оформила рисунки и вписала формулы в оригинал его диссертации. Это было, пусть в недалёком, но в безвозвратно ушедшем прошлом. А сегодня два бывших университетских преподавателя сидели за ресторанным столиком с двумя своими бывшими студентками в качестве служащих одного и того же отдела израильского геодезического института. За окном в пальмовом окаймлении простиралась тель-авивская набережная, пляжные разрывы которой упирались в голубую бесконечность Средиземного моря. Взгляд Бориса умиротворённо блуждал по молочным гребням накатывающихся волн, пока вдруг не наткнулся на не очень-то и одинокий белый парус прогулочной яхты. Привкус добротного сухого вина, чуть приглушённая мелодия джазового блюза, морская идиллия из ресторанного окна и мелодичные голоса двух молодых брюнеток за столиком создавали давно забытый привкус невыдуманной романтики.
Приятную расслабленную истому Бориса прервало густое женское контральто. Вздрогнув от неожиданности, он увидел перед собой, округлый гитарный изгиб тела красивой женщины. Пышные возбуждающие очертания незнакомки, теснившейся возле окна, закрыли от Бориса морскую панораму, предоставляя возможность взглянуть на эротический ландшафт убористых грудей, вырывающихся из более чем компактного невидимого бюстгальтера. Сошедшая чуть ли не со страниц романов Оноре де Бальзак, привлекательная женщина, пристально заглянув Борису в глаза, томно проворковала:
– Я, наверное, не ошибусь, если скажу, что вы приехали из Москвы.
Получив утвердительный ответ, она, прижав наманикюренный ярким лаком пальчик к своим пухлым губам, манерно спросила:
– А вы случайно в юном возрасте не посещали детский садик № 95?
Борис, разумеется, не помнил номер дошкольного заведения, в которое каждое утро отправляла его мама, зато улица, где оно размещалось, в его памяти сохранилась, что он и озвучил своей собеседнице, сообщив, что его детский сад находился на улице Гоголя.
– Всё сходится, – радостно хохотнула бальзаковская женщина, – вас зовут Борис, а меня – Настя. Впрочем, мы познакомились много лет назад в детсадовской группе, в которой вместе и находились.
Настя бесцеремонно схватила Бориса за руку и увлекла за собой к выходу из гостиницы. Борис и оглянуться не успел, как оказался на кожаном сидении в роскошном белом «Мерседесе» рядом с Настей.
