Всё произошло настолько быстро, что Борис плохо понимал, что происходит. В противовес ему Настя соображала стремительно, поведав ему, что она, истинная русачка, крещёная в деревенской церкви под Москвой, вышла замуж за лицо еврейской национальности. Надо сказать, что это лицо, которое звали совсем не русским именем Арон, было обворожительное. Было бы большим преувеличением сказать, что она безоглядно полюбила его. Полюбила, но с оглядкой на возможность с выездным Ароном покинуть просторы СССР. Последнее было определяющим в решении выйти за него замуж. Учитывая, что Арона необъятные прелести русской женщины очаровали несравненно больше, чем показная скромность еврейских девушек, сделать это было совсем нетрудно. В 1987 году цельная молодая, но смешанная по национальному признаку, пара выехала на постоянное место жительства в Израиль. Буквально через несколько месяцев после приезда психика Арона сдвинулась по фазе в сторону религиозного мракобесия. Он примкнул к одному из течений ортодоксального иудаизма со всеми вытекающими атрибутами в нём: отрастил пышную бороду, закрывающую всё лицо, носил одежду только чёрного цвета, пытался соблюдать 613 заповедей Торы, выполнению которых чуть ли не круглосуточно обучался в религиозных заведениях, называемых «ешивами». Всё это означало полный отказ от привычного уклада жизни, объявлению, можно сказать, импичмента благам цивилизации. Чашу терпения Насти переполнило требование Арона выполнять «кошерный» секс через дырку в простыне в соответствии с заповедями Торы. По мере изучения этого святого писания Арон понял, что, в сущности, иудаизм – это единственная религия, которая разрешает заниматься сексом ради удовольствия, а не ради зачатия. Несмотря на то, что некоторые раввины рекомендуют проводить половой акт в полной темноте и без полного обнажения, Арон удостоверился, что пресловутое отверстие в постельном белье является не более, чем вымышленным мифом. Однако было уже поздно, Настя без особых раздумий и угрызений совести бросила Арона, оставляя его на бесповоротное заклание на иудейский религиозный алтарь.
Белокурая «гойка», так называли неевреек в Израиле, осталась одна без каких-либо средств к продолжению бытия на чужой земле, названной кем-то святой. Всего через несколько месяцев Настя убедилась, что земля, на которой она пребывает в настоящее время, и, в самом деле, божественно заповедна. В московской жизни она, будучи не воинственной атеисткой, никогда даже близко не ощущала прикосновений Всевышнего. Здесь же, в своём иерусалимском бытие, проживая на расстоянии считанных сотен метров от Стены Плача, величайшей святыни всех иудеев мира, Настя каждое утро явственно осязала, как какие-то космические блики неторопливо пробегают по её обнажённому телу. Скорее всего эти невидимые вселенские посланники исходили от священных камней построенного царём Соломоном Первого Храма, частью которого являлась Стена Плача. Через несколько месяцев эти посланники проявились в лице солидного черноволосого господина, которого звали Давид Коэн.
Позднее Настя узнала, что носители еврейской фамилии Коэн являются потомками священников, служивших когда-то в Иерусалимском Храме. В представлении евреев именно они являются в некотором смысле иудейскими аристократами, с одним из которых она познакомилась на своём рабочем месте.
