Об этом в Вене знали досконально и обстоятельно подготовились. Приватный обед составлял, так сказать, прелюдию перед завтрашней официальной словесной баталией. Посторонних Иосиф II осознанно не приглашал, рассчитывал в частном порядке подготовить нужный ход обсуждения. Мать поставила перед ним задачу получить военную поддержку — созыв имперской армии под командованием выборного имперского генерал-фельдмаршала. Последний раз такая армия была собрана против Пруссии во время Семилетней войны. У Саксонии, Баварии, Бранденбурга и Ганновера имелись неплохо подготовленные полки. Если к двухсоттысячной австрийской армии прибавится имперская, у русского самозванца не будет ни одного шанса.
— Цель русских — покарать нас за наше превосходство, изничтожить на корню германскую цивилизацию посредством нашествия. Если сидеть сложа руки, получим не только гибель монархий и аристократии, но и извечную восточную тиранию, — с такими словами хотел обратится император к князьям-выборщикам.
«Они не могут ни проникнуться, — уверял себя Иосиф. — Ведь такие последствия видны невооруженным глазом».
Увы, Виттельсбахи и Фридрих Август саксонский, не успев вступить в зал, тут же предложили оставить за порогом все деловые разговоры, как решили с курфюрстскими облачениями, и воздать должной прекрасной кухне «Золотого креста». Их поддержал представитель английского короля, являвшегося по совместительству князем-выборщиком от Ганновера. Императору пришлось уступить.
В обеденном зале гости собрались поздно, за окнами уже стемнело. Зал освещали многочисленные канделябры. В ярком свете от сотен свечей началась трапеза, перемена на столе следовала за переменой — антре, потаж, куски вареной говядины, от которых истинный француз-гурмэ пришел бы в ужас и окрестил бы собравшихся рутенерами, релеве с множеством соусов, потрафивших бы вкусу все того же француза, домашняя и пернатая дичь, закуски, десерты из кладовой и мороженое (1). Блюда расставляли на столе без всякой системы. Если бы гости прибыли без сопровождения личных лакеев, в обязанности которых входило следить за тарелкой хозяина, кто-нибудь из курфюрстов мог бы не отведать жаркого на вертеле, от которого у него текли слюнки, но дотянуться до которого не было никакой возможности. К счастью, у князей-выборщиков лакеев хватало, и, к примеру, Карлу Теодору пфальцскому не требовалось унижаться и просить кого-то отрезать ему приглянувшийся кусочек. Те же лакеи разносили бокалы с вином и тут же их забирали, как только они пустели — оставлять на столе фужеры и бутылки было не принято.
Стук ножей и вилок о драгоценный фарфор не мешал гостям переговариваться друг с другом — больше злословить и вступать в пикировку, чем проявлять добросердечие. Объектом главного раздора выступал баварский курфюрст, милейший человек, достигший возраста, когда принято оглядываться на пройденный путь, и глубоко опечаленный своей ролью нарушителя спокойствия. У него не было наследника, пфальцские Виттельсбахи поглядывали на его земли, как на свое законное наследство, и заранее готовили почву для поглощения. Кому-то из присутствующих в зале это было на руку — они любили подарки из Пфальца, особенно бочонки отборного рейнского. А кое-кто негодовал — с осторожностью открыто, а за глаза яростно и с завидной ядовитой фантазией. Интриговали все без исключения, даже бедный Максимилиан Иосиф, виновник раздора — его постоянно втягивали в эту игру, из которой он не мог извлечь ни малейшего профита. Он вяло ковырял свою рыбу и старался отрешиться от разговоров за столом. Пару раз его о чём-то спрашивали — он отвечал невпопад. Соседи по столу решили, что он не в духе, и оставили его в покое.
Мысли баварского курфюрста витали в странных облаках. Ему не давало покоя предложение от одного княжеского рода приобрести его резиденцию в Регенсбурге.
«Подумать только, эти Турн-Таксис, почтмейстеры, купившие княжеский титул, предлагают мне — мне, бывшему владельцу этого города! — деньги! Куда катится мир?»
Во рту у него пересохло. Он небрежно шевельнул кистью, подзывая лакея. Тут же бокал оказался у него в руке.
«Странно, — подумал Максимилиан Иосиф, — это не мой лакей. Наверное, мой убежал по нужде и попросил его подменить».
Курфюрст сделал несколько глотков, вино ему не понравилось, и он снова подозвал лакея. Замена бокалов произошла мгновенно — переменой курфюрст оказался доволен.
