— А ничем. Принцесса с мужем уехали в Москву. Далее вам все известно. Царевна Наталья Алексеевна с вами, молодой Разумовский в бегах. Никто даже попытки не сделал к ней обратиться и напомнить о былом сотрудничестве. Вас боятся.
— Боятся — это хорошо, — задумчиво заключил я. — И ты, выходит, боишься. Сразу ко мне не побежал. Решил все проверить.
— Государь! А как иначе-то⁈ Такие фигуры!
Кивнул ему в ответ и со значением посмотрел. Мол, жду, что дальше.
Шешковский развел руками.
— Нет зацепок. На иезуитов грешил. Но они теперь наши друзья и в пользу Вены играть точно не будут. Кого-то из главных генералов подозревать? Лучше в петлю тогда. Пытался через связников прищучить — парочка незначитеьных фигур, курьеры, на дыбе ломали, толку чуть. Нити уходили сюда, в Варшаву. Далее обрыв.
— Почему думаешь, что заказчик Вена, а не поляки?
— Тут все просто, — приосанился Шешковский. — Овчинников из Киева прошел железной метлой по польской Украйне. Подошел к самой границе, где до Львова рукой подать. И что? В Вене всполошились? Подтянули войска к границе? Нет! Цесарцы точно знали, что он двинется дальше в сторону Кракова, и опередить его не смогли только из-за восстания в Богемии и Моравии.
— Выходит, были предупреждены?
— Так а я о чем!
— Об этом знали единицы, — печально вздохнул я, принимая правоту своего тайника. — Сколько же этот шпион всего выболтал?
— Не могу знать, государь. Mea culpa, — повинился Шешковский.
— Работай, Степан Иванович! Из-под земли мне достань этого сукиного сына.
С раннего утра в «Золотом кресте» царила кутерьма — не веселая, как обычно, а суетливая, нервная. Такая суматоха всегда возникала, когда ожидался приезд особо важных гостей, чей визит не был заранее согласован. Чрезвычайная Ассамблея совета курфюрстов Священной Римской империи германских государств — вот в чем была причина беготни прислуги, паники у закупщиков провизии и аврала у поваров с поварятами.
Goldenes Kreuz, этот древний раннеготический дворец, больше ста лет назад превратился в отель для знатных особ. А как иначе? Небольшой немецкий город на Дунае, Регенсбург, не удивишь наплывом важных персон. Он видел и императоров, и королей, и князей всех мастей. Несколько столетий подряд здесь заседал на постоянной основе рейхстаг Священной Римской Империи. На проводимых в Reichssaal Ассамблеях выбирали императора. Курфюрсты, фюрсты, правители имперских графств, аббатов и приоров имперских монастырей и прочие знатные делегаты решали здесь запутанные политические, финансовые и хозяйственные вопросы. И всем нужно было где-то остановиться. Бывали дни, когда в симпатичных двух–трехэтажных старинных домах Регенсбурга пыльного чулана не найдешь. Так появился «Золотой крест» — пристанище, достойное не только захудалого ландграфа, но даже императоров. Ходили слухи, что именно в его стенах Карл V соблазнил дочь бургомистра.
Рейхстаг не был парламентом, но имел три палаты — совет имперских городов, совет имперских князей и совет курфюрстов. Последний состоял всего из девяти членов, и именно их срочно вызвал на чрезвычайную ассамблею Иосиф II австрийский, император Священной Римской империи.
Запряженные шестеркой лошадей позолоченные кареты князей-выборщиков гремели колесами на старинном каменном мосту над Дунаем, в его самом северном изгибе, и останавливались перед городскими воротами. Перед экипажем выстраивался ряд из шести лакеев в ливреях и напудренных париках в дополнение к двум, стоявшим на запятках. Медленно, с соблюдением положенной торжественности, слуги шествовали перед каретой. Кто-то из важных гостей города направлялся в свою резиденцию, как курфюрст Баварии Максимилиан III Иосиф, кого-то ждали в Доме епископа, но большинство ехали в «Золотой крест», где их ждали уютные комнаты и общий зал, достойный высокого собрания. Здесь заранее договорились встретиться полным составом совета за поздним обедом. Приватно, без облачения в курфюрстский мантии и шляпы. Угощал сам император.
Причина срочности всем гостям была понятна. События в России, а затем в Польше, последующая катастрофа прусской армии, гибель Фридриха Великого и финальный аккорд в виде поражения австрийской армии неподалеку от Праги на собственных землях, причем без объявления войны. Всё настолько стремительно и вдобавок с таким количеством военных жертв, которых галантный век не знал, и, к всеобщему сожалению, напрямую касаясь повелителей германских земель. Но всех по-разному. Нашлись и те, кто втайне злорадствовал, и те, кто рассчитывал поиметь выгоду от неудач своего императора. Клан же Виттельсбахов, его баварская и пфальцская ветви, вообще не горели желанием как-то помогать Габсбургам, своим давним соперникам. Если они кому-то и сочувствовали, то точно не Марии-Терезии с ее сыночком-императором. Правда, по Фридриху они скорбели искренно, всегда считая его образцом для подражания.
