В постановке прекрасно передана мрачность, угрюмость Петербурга. Кисейный занавес создает в просторных призрачных залах видимость тумана. На протяжении всего спектакля сохраняются неторопливый темп и в то же время завершенность движений, которые удерживают внимание до самого конца.
Замечательная сцена, в которой старик играет с «бомбой замедленного действия». А также эпизод в бальном зале.
Отличный спектакль. Когда вернусь домой, как бы не потерять интерес к театру после превосходной игры русских (ведь так и будешь сравнивать). Вопрос.
Сколько дел! Сколько дел!
Ходили с Риверой в Московский высший художественно-технический институт.
Очень интересное место. Познакомились со Штеренбергом, который показал нам выставку. С Татлиным (обаятельный человек) и Фальком. Зашли в учебную мастерскую, что-то о стиле Баухауса. Не так хорошо сделано, как там, но понятно, насколько трудно достать материалы для работы.
Архитектурные проекты под руководством Лисицкого. Конечно, архитекторы выступают за так называемую массовую архитектуру – по их мнению, в Баухаусе слишком много индивидуального. Вряд ли это правда. Однако у них много искусной бумажной архитектуры. Мастерские – это пара комнат для творчества и отдыха с раздвижными перегородками. Но, как я уже неоднократно говорил, русским в первую очередь сейчас нужно научиться работать с материалами.
Стр. 18А
Позже ходили к Фальку домой и в студию. Наверное, лучшему художнику, живущему сейчас в России. Период кубизма. Сезанн, покрытый темным лаком! (Очень хороший!) Позднее появляется больше цвета. Хорошо продуманные работы мастера.
Вернувшись в «Бристоль», встретили О’К⟨аллаган⟩, отложившую поездку в Англию из-за простуды, и мы вместе поспешили еще раз навестить Родченко. Пока Альфред расспрашивал его об учебе, я смотрел фотографии.
Пётр достал нам билеты на спектакль «Вениамин III» в Еврейском театре, и я отправился к нему. Альфред подошел позже, к первому антракту.
⟨Примечание⟩. Прекрасная игра актеров, в традиционном стиле. Еврейский театр восхитителен. Музыкальная комедия, хорошо поставленная в фантастической манере – нам очень понравилось. Идиш кажется таким понятным после русского, где улавливаешь местами лишь отдельные слова!
Ужасно устали. Спать!
Сегодня была назначена встреча с Луначарским, просим разрешения посетить соборы Кремля, посмотреть реставрационные работы. Мне не терпится написать статью о реставрации здешних фресок и икон. Но Луначарского вызвали по делам, и мы пошли в Музей революционного искусства. Картины, посвященные революции и последующим событиям. См. каталог художников и комментарии.
Вечером отправились в Первый Московский художественный театр на спектакль «Дни Турбиных». Сильная пьеса. Одно время ее считали контрреволюционной.
История белого движения и их разгрома. Ни капли пародии. Персонажи вызывают сочувствие. Прекрасная игра актеров. Можно сказать, образец революционной драмы.
Стр. 19
Вкратце о сюжете.
Семейная сцена. Сестра и ее младшие братья. Самый старший – офицер у белых. Родственники. Очаровательный кузен из деревни. Муж сестры! Союзники и немцы белых больше поддерживают – муж бежит в Берлин. Старший брат распускает команду молодых военных – трогательный эпизод в школьном здании, где они заняли последнюю позицию, чуть не убив командира за трусость (что дает ему возможность произнести взволнованную речь с лестницы). Его убивают ворвавшиеся бандиты, а раненый младший брат спасается бегством.
⟨Примечание⟩. О красных в пьесе упоминается лишь вскользь.
И последняя сцена. Канун Рождества. Деревенский кузен, по-щенячьи обожающий сестру, наряжает елку, читая стихи. Грузинский офицер из союзников, которому удалось бежать, возвращается просить руки сестры, ага. Младший, потрясенный этими событиями, лежит на диване, медленно выздоравливает после ранения в ногу. К рождественскому ужину накрыт стол. Входят двое родственников – возвращается муж сестры – его выгоняют! Финальная сцена у окна: под звуки «Интернационала» они наблюдают приход большевиков. Чувствуется, что все покоряются новому порядку.
Мне пьеса понравилась.
В Музее икон мы познакомились с м-ром Остроуховым. Дал ему почитать книгу Кондакова про иконы, а он мне новый томик Муратова «Les icons russes», о котором я давно мечтал, но в Москве его не найти.
Мы откланялись и, встретившись с Даной и Риверой, отправились в гости к Штеренбергу смотреть картины, чрезвычайно интересные, особенно из-за манипуляций с поверхностью. Очень хороший натюрморт. Стол – дыня – чашки и так далее.
Вернулись в «Бристоль» в четыре, ужинали в Доме Герцена с Даной и профессором Уикстидом, потом мы с Петром пошли
Стр. 19А