в кино смотреть новую комедию, о которой много говорят, под названием ⟨…⟩ [194] Хорошо, но не захватывает. Как обычно, бзик на почве машин. О двух изобретателях. Местами даже отлично. Эпизод с плотом (с гребными колесами от старой брички), и еще на настоящем речном пароходе (застрявшем на песчаной косе). Зашел к Петру домой, посмотрели еще несколько книг по английскому, перекусили в ресторане на Театральной площади. Домой вернулся поздно.
День замечательных фильмов. В полдень Барр и Дана ринулись смотреть «Потёмкина». Я-то его видел, и не успели они уйти, как появился Пётр с известием, что на другом конце города идет еще одна классическая вещь – «Дворец и крепость» [195]. Оставив записку, мы помчались туда. Очень добротный фильм о 1860-х годах. Прекрасно снят, просто, без выкрутасов. Во многих местах темп медленнее, чем обычно в кино. Великолепные и убедительные эпизоды в суде – хорошо показана пугающе мрачная атмосфера петербургской тюрьмы.
Мы вернулись вовремя и поспешили на еще один киношедевр – «Мать» по Горькому. Изумительный фильм. Конечно, после «Потёмкина». Режиссер Пудовкин. По моему убеждению, эти двое да Мурнау [196] в Германии – ведущие кинорежиссеры нашего времени.
Вечером в Камерном театре смотрели «Антигону». Прекрасные массовые сцены, отличные декорации ⟨см. рисунок⟩. Люки, чтобы актеры могли подняться снизу и буквально провалиться под землю. Башни, где воины стояли на платформах.
Еще один день – и исполнится месяц с тех пор, как мы
Стр. 20
приехали в Москву. Просто не верится. По-моему, время пролетело незаметно, но такой насыщенной жизни у меня еще не было. И вот мы уже задумываемся об отъезде.
Сегодня утром ходили в ВОКС, чтобы получить письмо для паспортного стола с разрешением продлить на месяц срок паспорта, он истекает 25-го.
Потом пошли к Луначарскому, но обнаружили, что встреча отложена до среды, часа дня. Еще раз посетили Московский высший художественно-технический институт, на этот раз другие факультеты – скульптуру, металл, гипс (преподает Татлин), фотографию, печать и так далее. Около 1200 студентов. Татлин показал нам факультет – некоторые работы там очень хороши.
Ели с Альфредом и Даной в том же ресторане и вернулись в гостиницу, чтобы записать впечатления в дневниках и отправить письма. В девять зашел Пётр, и мы отправились к нему домой заниматься английской грамматикой. Смена занятий – лучший отдых. Проговорили допоздна (познакомился с его другом) о том, о сем, о третьем – в основном об Америке и американском.
Домой шел пешком, в холод и мороз. Уезжать из Москвы будет жаль. Завтра получение паспортов.
Вуаля паспорта. Как обычно, народу полно, но Пётр подсуетился, и мы справились с этим неприятным делом довольно быстро, недолго простояв в очереди, не говоря уже о ругани. В Европе волокиту просто терпишь. После «испорченного» утра попробовали купить билеты на «Любовь к трем апельсинам» [197] на 26-е. Мест нет, кроме совсем плохих. Вернулись в гостиницу, чтобы изучить книгу Муратова «Русские иконы». Отличная книга.
Отправились с Даной к Мейерхольду за билетами на «Великодушного рогоносца», но
Стр. 20А
его там не оказалось. Вернулись в «Бристоль» и скорее писать. Вечером смотрели фильм о рефлексивных реакциях. Опыты с воздействием электрического тока на мышцы лягушек и собак и ассоциативный рефлекс обезьян, слюноотделение у собак и реакции ребенка при кормлении. Когда метроном работает с определенной скоростью, ребенок ест печенье. Только метроном устанавливают на заданной скорости, ребенок уже открывает рот или издает радостные возгласы! В фильме сравниваются умственные способности: как ест пятилетний ребенок и двадцатипятилетний идиот, а также показывают последствия утраты определенной части мозга у детей и собак. Отличный фильм, но, конечно, вызывает жалость и для Америки неприемлем. Кадры с роженицей и так далее. На такие фильмы ходит много детей. Кинотеатр специализируется на демонстрации только учебных фильмов.
Ходили к Остроухову и беседовали о Гропиусе, книгах Муратова и Кондакова. Приятный старик. У Муратова отличная книга, лучшая.
Случайные записки: Пудовкин и Эйзенштейн – основатели особого монтажа [198] кинокадров.
У Мурнау монтаж применяется в меньшей степени. И всё же чувствуешь, что фильм иногда делится на части. Эпизод на лестнице в «Потёмкине», эпизод в «Октябре» – оба tours de forces [199], но ведь выделяются из общей картины. Мастера показывают, насколько гибок фильм в хорошем смысле слова. Они «шинкуют» его и умело обрабатывают. Эйзенштейн с восхитительной откровенностью признавался, что многие из его лучших решений возникли во время монтажа, а до этого их не было и в мыслях.
А маневренность, с какой русские работают с камерой. Ничего статичного – если снимают поля пшеницы, то, по крайней мере, при легком дуновении ветерка – ведь «кинема» означает «движение» [200].