К утру похолодало, деревья покрылись изумительным инеем. Разве такое забудешь? Застывшая деревенька, тающая в красноватых лучах утреннего солнца, непрозрачные окошки и неистово дымящие трубы. Великолепно! После завтрака мы с Петром прогулялись в соседнюю деревню и ближе к вечеру поездом поехали обратно в Москву. Отличная вылазка!
В час встретились с Мидлером. Очаровательный человек. В запасниках Третьяковской галереи хранится много икон, которые он обещал как-нибудь для нас «откопать».
Потом снова увиделись с Грабарем, беседовали об иконах. Обедали поздно. Грабарь хочет показать нам свои картины, и мы условились встретиться в четверг.
Остались дома и писали письма. Альфред не в духе: беспокоит желудок. Вызвали врача, который уверил, что ничего страшного нет. Надеюсь, А⟨льфред⟩ скоро поправится, в Москве лучше не болеть.
С Петром пошли купить фрукты и что-нибудь для больных, Дана тоже в постели, чувствует себя отвратительно. Прошлись в нескончаемой охоте по книжным, но интересных книг по искусству не нашлось. Собрали с Петром небольшую библиотечку книг профессора Хэма и отправили ему, надеюсь, он всё получит. Вечером
Стр. 24
поехали в крошечный кинотеатр в пригороде. Очень интересная публика. Посреди сеанса машина сломалась. Что тут началось! Повеселились от души. Все требовали вернуть деньги. Спорили, размахивали руками. Настоящая комедия. Мы ушли домой и легли спать.
Забыл сказать, что обедали с другом Петра, он оканчивает институт, будущий инженер. Кажется, он понимает, что задача превратить Россию в индустриальную державу – колоссально трудная. Пока не хватает средств. Нужно знакомиться с американскими методами. Учить английский. Курс рассчитан на шесть лет. Практический опыт приобрести нелегко. Но русские верят в светлое будущее. Этим и держатся.
Альфред еще в постели. Утром «сдалась» Мэри Рид. Теперь у нас целый лазарет. Очень рад, что рядом со мной для поддержки духа Пётр.
Сегодня утром ходили с Петром за покупками самого для него необходимого. «Бедность не порок», и я с удовольствием прошелся по магазинам. Дело не требует особых усилий, а помочь благодарным людям всегда приятно.
Но довольно об этом… Пили чай у Петра дома, потом пошли в ресторан, где смотрели, как прекрасно танцуют, и два часа проговорили о политике. Он, естественно, хорошо отзывается о партии, умен и интересен. С американской точки зрения, преданность партии здесь удивительная.
Домой пришел поздно, писал в дневнике и лег спать. Отменили встречу с Буровым, пойдем позже, когда сможет Альфред.
Еще одно. Ходил в собор Василия Блаженного. Редкая красота. Несколько добротных икон XVI века московской школы. И еще в Исторический музей, смотрел иконы.
Стр. 24 (2)
Площадь этим утром выглядела удивительно. Морозец минус двадцать, ясно и солнечно. Заиндевевшие деревья, башни и кресты Кремля красовались, словно посыпанные блестками игрушки на рождественских елках. Ни одна другая площадь не производила на меня столь яркого впечатления.
Альфред хочет встать – значит, идет на поправку, но сегодня было бы лучше отлежаться. Позвонил Грабарю и отложил встречу.
В пять ходил на обед к Третьяковым. Долго спорил с ним про мысль о «выборе» в чисто функциональной архитектуре. Я поддержал эстетическую теорию. Он возразил, что в чисто функциональной архитектуре «выбора» не бывает. Любопытные идеи для человека его возраста остались от футуризма – стереть Москву и построить современный город. Вечер прошел отлично, я получил огромное удовольствие.
Альфред после болезни снова на ногах. Я послал телеграмму домой и пошел обедать к Петру. Вернувшись, узнал, что Дана опять свалился и в Кремль завтра не пойдет. Очень плохо. Вечером писал и отметил основные интересные точки (фрески, иконы), находящиеся в Кремле. В четверг, 16 февраля, наверное, покинем Москву. Поедем в Ленинград. Итого пробудем здесь пятьдесят три дня. Самая замечательная из всех моих европейских поездок. Завтра в десять – в Кремль, после стольких усилий. С интересом и нетерпением ждем завтрашнего дня – самое важное, на наш взгляд, фрески и церкви.
Дана всё еще нездоров, но мы с Альфредом
Стр. 25
в десять встретились с представителем Министерства иностранных дел, заехавшим за нами в «Бристоль», подошли к Троицким воротам, где нам выдали пропуска, и вошли в Кремль. Поход не оправдал ожиданий.
Мы увидели Оружейную палату и Благовещенский собор (Рублёв – Феофан Грек), Архангельский и Успенский соборы. Реставрация последнего заставляет задуматься о результате. Замечание Альфреда о манере реставрации вполне уместно. Но еще, конечно, «Аврора» [210] и Царь-колокол – Voila – fini, на выход. Мы, однако, договорились о встрече с нашим сопровождающим, чтобы посмотреть иконы в Историческом музее. Жаль только, что не смогли попасть в собор Спаса на Бору.