Страх потерять власть (вдруг и в России случится нечто похожее на происходящее в Европе) побудил Николая I 27 февраля 1848 года учредить секретный комитет под председательством светлейшего князя А. С. Меншикова для общего надзора за всеми издававшимися в столице газетами и журналами. Вместо него (страх усиливался) через месяц, 2 апреля, был создан другой тайный «Комитет для высшего надзора за духом и направлением печатаемых в России произведений» под председательством действительного тайного советника Д. П. Бутурлина – высший цензурный орган государства. Комитет рассматривал прошедшие предварительную цензуру и вышедшие в свет издания, принимая в административном порядке карательные меры. Решения и распоряжения Комитета представлялись на утверждение императора и объявлялись от его имени. После смерти Николая I по докладной записке тогдашнего председателя Комитета М. А. Корфа от 6 декабря 1855 года «Комитет для высшего надзора за духом и направлением печатаемых в России произведений» был упразднен как выполнивший свои обязанности.
Занятие чиновника литературой в царской России если не запрещалось, то уж точно не поощрялось. Характерный пример. 9 октября 1832 года умер чиновник департамента государственных имуществ и автор комедии «Проказы ревнивых» В. К. Шипулинский. А. В. Никитенко написал некролог и отдал его в газету «Северная пчела». Однако при публикации возникли затруднения. 26 октября 1832 года Александр Васильевич записал в дневник:
«Я послал в “Пчелу” краткое жизнеописание Шипулинского. Мне говорят, что и здесь многое надо изменить; например: “Среди занятий своих по должности он не покидал литературы. Дела службы не погасили в нем чистой, благородной любви к литературе – любви, которая, возвышая душу, не только не препятствует исполнению других обязанностей, но, напротив, питает в нас рвение к подвигам правды и чести”. Чиновнику вменяется в преступление заниматься литературою – и этого места нельзя напечатать. O tempora! O mores![23]»
В. И. Даль в 1832 году попал в неприятную историю (о ней было рассказано выше) из-за своей первой книжки «Русские сказки» (СПб., 1832). В 1833 году он стал чиновником. Начальство долгое время сквозь пальцы смотрело на его занятие литературой. Это не могло продолжаться вечно. Атмосфера страха, возникшая в конце 1840-х годов в высших кругах Российской империи, привела к тому, что в не имеющем к политике никакого отношения рассказе нашего героя «Ворожейка» (напечатан в десятом номере за 1848 год ежемесячного журнала «Москвитянин») был усмотрен «
«При рассмотрении помещенной в десятом нумере “Москвитянина” повести Даля под названием “Ворожейка”, в которой рассматриваются разные плутни и хитрости, употребляемые цыганкою проходившего через деревню табора для обмана простодушной крестьянки и покражи ее имущества, комитет 2-го апреля остановился на заключении этого рассказа… Находя, что двусмысленно выраженный в словах: “заявили начальству – тем, разумеется дело кончилось” – намек на обычное будто бы бездействие начальства ни в коем случае не следовало пропускать в печать, комитет полагал сделать цензору, пропустившему эту неуместную остроту, строгое замечание. Таковое заключение комитета Государь Император изволил утвердить».
Автору пришлось писать объяснение руководителю III Отделения Собственной его императорского величества канцелярии А. Ф. Орлову. В нем говорилось:
