Владимир Иванович любил прогуливаться между торговыми рядами. Что только не выставлено на продажу – товары со всех концов Российской империи и даже из-за границы. Первый, самый ходовой заграничный товар – чай. Он дорог, но как русскому человеку без него обойтись. Сначала чай из Китая довозили до пограничной Кяхты. Оттуда до Перми – на лошадях. Из Перми – на судах по Каме и Волге. Торговцы, их называли «чайниками», расставили на столах свежезаваренный чай разных сортов. Покупатели, выбирая нужный сорт, шли вдоль столов, прихлебывали из чашек, после каждой пробы споласкивали рот холодной водой, чтобы не терять вкус. Персияне и бухарцы доставляли на ярмарку кофе и корицу, индиго и марену, сандаловое дерево, а также каракуль и шемаханские шелка. А вот и российские товары (их, конечно, большинство): меха лисьи, бобровые, куньи, холсты «разной доброты», шапки, чулки, валенки, рукавицы, яловые кожи из разных губерний – Владимирской, Вятской, Казанской, Костромской, Симбирской и, конечно, Нижегородской (произведенные в Выездной слободе Арзамаса, в деревне Тубанаевке и селениях Васильевского уезда); юфть из Казани, Мурома, Сызрани, с заводов Московской губернии. Черным блеском привлекал покупателей конский волос. Гривы продавали пудами. Хвосты – поштучно. В Железных рядах продавали ежегодно до четырех миллионов пудов уральского железа. На Хлебной пристани выгружали до шестисот тысяч четвертей хлеба. От Гребневских песков тянуло с барж крепким рыбным запахом – тоже ходовой товар.
Нижегородская ярмарка
В. И. Даль не только смотрел и что-то покупал для семейных нужд, но и способствовал продвижению российских товаров. Это не осталось не замеченным начальством. В формулярном списке нашего героя появилась запись:
«За безвозмездное и полезное участие в выгодной продаже в 1856 году на Нижегородской ярмарке алтайской меди, вместо Всемилостивейше пожалованного подарка, получил 900 рублей серебром».
На краю ярмарки на телегах – сундуки, сибирские и павловские, простые и окованные. Особым спросом пользовались макарьевские сундуки: шесть штук, вложенные один в другой – матрешка. Есть, конечно, и настоящие матрешки. Рядом с ними – деревянные расписные ковши, миски, плошки, шкатулки.
А вот и страсть нашего героя – народные лубки. В. И. Даль их коллекционировал – так же, как слова, пословицы, поговорки, речения, присловия, прибаутки, загадки, сказки и песни. Для их собирания самое подходящее время – ярмарочные дни. Владимир Иванович ходил прислушивался, вступал в беседы, записывал – пополнял свои запасы.
Как-то В. И. Даль купил лубок с изображением статной русской красавицы. Под картинкой надпись:
Этот лубок наш герой подарил жене. Но скромница Екатерина Львовна не очень обрадовалась подарку, поскорее убрала его в ящик – с глаз долой, не дай Бог, дочери увидят.
Семейная жизнь Владимира Ивановича была непростой. Дочь Екатерина в своих воспоминаниях написала о матери:
«Вечно хворающая, придирчивая, вздорная, но всё же любимая жена любила его чересчур сильно и ревновала к кому только можно: к городским дамам, матери, Юлиным детям… После переезда в Нижний Новгород обстановка в семье становится еще более тягостной».
Но В. И. Даль был терпелив и жену любил со всеми ее достоинствами и недостатками.
Расскажем об одном нижегородском знакомом нашего героя. Этот человек оставил хоть и не очень яркий, но всё же заметный след в русской литературе. Мы говорим о Михаиле Ларионовиче Михайлове. Он писал стихи, прозу, статьи, занимался переводом прозаических и поэтических сочинений разных авторов. Что примечательно, М. Л. Михайлов обработал и напечатал в журналах «Подснежник» и «Народное чтение» восемь русских народных сказок. Больше всего он любил перекладывать на русский язык стихотворения Генриха Гейне. В итоге получилась книга «Песни Гейне в переводе М. Л. Михайлова» (СПб., 1858). Наверное, лучший его перевод из немецкого поэта – баллада «Гренадеры». Этот перевод впервые был напечатан 26 октября 1846 года – в № 40 издаваемого Н. В. Кукольником еженедельника «Иллюстрация». А. А. Блок в статье «Гейне в России» (июнь 1919 года) написал:
