Русский Киев полностью

Феофан был сторонником сильной светской власти в ее стремлении к реформам церковным и государственным. Петр Великий, узнав образ мыслей Прокоповича и убедившись в его выдающихся способностях, в 1716 г. вызвал его в Петербург. Здесь Феофан сначала выступил в качестве проповедника-публициста, разъясняя действия правительства и доказывая необходимость преобразований, а также осмеивая и сатирически обличая ее противников. «Он отрицательно относился к старым формам церковной и общественной жизни, которые считал особенно благоприятствующими процветанию невежества или показной псевдоучености, ханжества и суеверия; во имя выставленного им идеала просвещенного человека и сильного своим просвещением государства, он сатирически изображал современную ему русскую жизнь и потому считается первым русским сатириком».

Феофан в 1718 г. стал епископом Псковским и Нарвским, с правом носить саккос, что тогда почиталось особенным монаршим благоволением, ибо епископы облачались в фелонь с омофором. С той поры Прокопович стал правой рукой Петра I в делах церковных – более министром, чем святителем Церкви. С 1720 г. Феофан был поставлен архиепископом Новгородским и вскоре выдвинулся в первенствующего члена Святейшего Синода.

Тот же граф М.В. Толстой писал: «Достаточно циничный и неразборчивый в средствах как политик, архиепископ Феофан тем не менее внес большой вклад в новую, постсредневековую культуру России: он активно способствовал организации Академии наук как историк (участвовавший, в частности, в написании «Истории Петра Великого», изданной в 1773 г.).

Мы ленивы, нелюбопытны, во многом беспамятны. Сегодня пора напомнить эмоциональное «Слово на погребение Петра Великого», произнесенное Феофаном Прокоповичем в 1725 г., в котором явственны русские объединительные посылы.

В самом начале горько воскликнув: «Не сонное ли нам привидение? О, как истинная печаль! О, как известное наше злоключение!», владыка называет своего благодетеля «виновник бесчисленных благополучий наших и радостей, воскресивший аки от мертвых Россию и воздвигший в толикую силу и славу…». «Кого бо мы, и какового, и коликого лишилися? – восклицает архиепископ Феофан. – Се оный твой, Россие, Сампсон, каковый да бы в тебе могл явитися никто в мире не надеялся, а о явльшемся весь мир удивился. Застал он в тебе силу слабую и сделал по имени своему каменную, адамантову; застал воинство в дому вредное, в поле не крепкое, от супостат ругаемое, и ввел отечеству полезное, врагом страшное, всюду громкое и славное».

Сампсона оратор упоминает совсем неслучайно. Ведь «Полтавскую викторию» царь Петр одержал в день памяти святого Сампсония Странноприимца, 10 июля (27 июня по ст. ст.) 1709 г., в связи с чем свято почитал этого небесного покровителя своих ратных дел; по велению Петра были воздвигнуты храмы в честь этого святого в Санкт-Петербурге и на поле Полтавской битвы.