Тогда, в 1925–1926 гг., Шульгин угодил в ловушку большевистских спецслужб, поверив в существование в России подпольной антисоветской организации «Монархическое объединение России», или «Трест». Чекисты позволили ему благополучно вернуться за рубеж, меж тем как все посещаемые им явки оказались в результате проваленными, а написанную Шульгиным книгу «Три столицы» редактировал в Москве высокопоставленный работник ОГПУ – НКВД А.Х. Артузов (расстрелян в 1937 г.).
Подобно своему младшему свояку М.А. Булгакову Шульгин считал, что жил в русском городе Киеве, а население, преобладающее в Юго-Западном крае, неизменно именовал «южнорусским народом, который сначала поляки, а потом немцы называли украинцами». Он был убежден, что жители юго-запада империи «имеют право на «русскость» полнейшее, ибо слово «Русь» преимущественно связано с Киевом. «Разумеется, – утверждал Шульгин, – я отметаю все «украинские» россказни как лживый вздор, который в свое время будет ликвидирован проснувшейся гордостью южнорусского населения. Оно не позволит, чтобы его обманывали, как малого ребенка. Русским народом я считаю великороссов, малороссиян и белорусов, а также и всех тех иных кровей российских граждан, которые подверглись процессу ассимиляции и считают себя русскими».
Однако в 1922 г. в Софии вышла маленькая книжка В. Шульгина «Нечто фантастическое» – расчет с прошлым и размышления о будущем. В ней были моменты провидческие: Россия отделена от своих сопредельных народов, образовались «Великая Литва» и «Великая Латвия», «Колоссальная Грузия», «Исполинский Азербайджан» и «Ни с чем Не соизмеримая Армения». «Всем им, – писал Шульгин, – желаю «благоденственного и мирного жития и во всем благого поспешения, на враги же победы и одоления».
Василий Шульгин родился 1 (13) января 1878 г. в Киеве в семье дворянина Виталия Яковлевича Шульгина (1822–1878), известного историка, профессора Киевского университета, автора трех учебников: «Курс истории древнего мира» (1856), «Курс истории средних веков» (1858) и «Курс истории новых времен» (1862).
В 1864 г. Шульгин-старший редактировал правую газету «Киевлянин», крупнейшую и наиболее авторитетную в кругах консервативной интеллигенции и чиновничества Юго-Западного края. Передовая статья 1-го номера «Киевлянина» заканчивалась словами: «Это край русский, русский, русский!», которые определили все дальнейшее содержание издания. На страницах «Киевлянина» его журналистами многократно доказывалось, что отдельной «украинской» нации не существует и Малороссия – естественная и неотъемлемая часть России. После смерти Шульгина-старшего редактором «Киевлянина» стал его отчим Д.И. Пихно, при котором в газете начал публиковаться и юный Шульгин (с 1911 г. – редактор).
Был он в своей жизни и земским гласным, и почетным мировым судьей, и, будучи в 1902 г. и 1905 г. причастным к военной службе (записался добровольцем на японский фронт), после опубликования Манифеста от 17 октября 1905 г. пытался навести порядок в Киеве вместе со своими солдатами – разгоняя бунтовщиков, защищал от погромщиков киевских евреев. За статью в защиту М. Бейлиса – еврея, обвиненного в ритуальном убийстве русского мальчика Андрюши Ющинского (сентябрь – октябрь 1913 г.), помещенную в «Киевлянине» на третий день процесса, 27 сентября (10 октября) 1913 г., Шульгина осудили на три месяца «за распространение в печати заведомо ложных сведений о должностных лицах».
В 1906 г. был избран депутатом II Государственной Думы – как помещик от Волынской губернии, где имел 300 га земли, впоследствии переизбирался и в III, и в IV Госдумы. Последовательно выступал от фракции правых националистов (монархической группы националистов-прогрессистов), поддерживая не только реформы премьера Столыпина, но и принятые им меры для подавления революционного движения. В 1908 г. выступил против отмены смертной казни в России.
Уверяют, что Шульгин был бы огорчен, увидев свою фотографию среди видных российских либералов (куда поместила его редакция газеты «Вехи» в подборке «Либерализм и либеральность»). Ведь в Государственной Думе он неизменно занимал место на правых скамьях. Его честность и последовательность вызывали уважение даже у самых непримиримых политических противников. Недаром советский журналист Д. Заславский назвал свой памфлет «Рыцарь монархии В.В. Шульгин».
