Главной силой, подтачивавшей Россию и трон, Шульгин считал как раз либералов и прежде всего кадетов – Партию народной свободы. С первых же своих выступлений в Думе он заслужил в глазах «левых» репутацию «погромщика» и «психопата». Их раздражала сама его манера говорить: он никогда не терял самообладания и невозмутимо и язвительно осуждал русских республиканцев. Шульгин ясно отдавал себе отчет, что столыпинские реформы, и прежде всего аграрная, вызывали не только яростное сопротивление левых сил, но одновременно тормозились и крайне правыми, считавшими председателя Совета министров «скрытым революционером». И не так уж парадоксально предположение, что крайности, которые, как говорят, сходятся, совместились и в этом случае, чтобы уничтожить Столыпина. После этого, как полагал Шульгин, Россия неотвратимо двигалась к пропасти.
Несколько раз его принимал император Николай II.
27 февраля 1917 г. Шульгин был избран в состав Временного комитета Государственной Думы. 2 марта вместе с А.И. Гучковым был направлен во Псков для переговоров с императором и присутствовал при подписании манифеста об отречении в пользу великого князя Михаила Александровича. А на следующий день присутствовал при отказе Михаила Александровича от престола и участвовал в составлении и редактировании акта отречения.
14 августа на Государственном совещании Шульгин резко высказался против отмены смертной казни, против выборных комитетов в армии и против автономии Украины. Отвечая на вступительную речь Керенского, он подчеркнул, что хочет, чтобы власть Временного правительства была действительно сильной, и что малороссы, «как и 300 лет тому назад», желают «держать с Москвой» крепкий и нерушимый союз.
Приехавший в очередной раз в Киев, Шульгин был арестован в ночь на 30 августа 1917 г. по постановлению «Комитета по охране революции в городе Киеве». Газету «Киевлянин» закрыли (2 сентября выпуск газеты возобновился). Вскоре Шульгин был освобожден, вернулся в Петроград, но в начале октября 1917 г. перебрался в Киев, где возглавил «Русский национальный союз». На выборах в Учредительное собрание его кандидатура была выдвинута монархическим союзом Южного берега Крыма. 17 октября в Киеве под председательством Шульгина состоялся съезд русских избирателей Киевской губернии, принявший наказ, в котором было сказано, что одной из главнейших задач Учредительного собрания должно быть создание твердой государственной власти.
В феврале 1918 г. в Киев пришли германские войска, и Шульгин, боровшийся с ними на фронте, отказался в знак протеста издавать газету, обратившись в последнем номере «Киевлянина» от 10 марта в передовой статье к пришедшим в Киев немцам: «Так как мы немцев не звали, то мы не хотим пользоваться благами относительного спокойствия и некоторой политической свободы, которые немцы нам принесли. Мы на это не имеем права… Мы – ваши враги. Мы можем быть вашими военнопленными, но вашими друзьями мы не будем до тех пор, пока идет война». Выпуск «Киевлянина» был возобновлен после занятия Киева армией генерала А.И. Деникина и прекращен в декабре 1919 г.
Бежав на Дон, Шульгин совместно с генералом Драгомировым в августе 1918 г. разработал «Положение об Особом совещании при Верховном руководителе Добровольческой армии», членом которого стал с ноября 1918 г., а с января 1919-го – возглавил его комиссию по национальным делам. С конца 1918 г. в Екатеринодаре редактировал газету «Россия» (затем «Великая Россия»), на страницах которой пропагандировал восстановление единства Русского государства и борьбу «с массовым помешательством, именуемым социализмом». В это время Шульгин отдавал предпочтение установлению конституционной монархии в России (кандидат на престол – великий князь Николай Николаевич).
И если некоторые монархисты считали Шульгина чуть ли не предателем монархической идеи, то Деникин полагал, что «для Шульгина и его единомышленников монархизм был не формой государственного строя, а религией».
Пытаясь в суматохе отступления предсказать будущее России, Шульгин пришел к неожиданным для себя выводам: «Наши идеи перескочили через фронт… они (большевики. –
