Не найдя её на месте, пёс пропал в неизвестном направлении. Через два дня, грязный и голодный, он вернулся домой, разбудив всех домочадцев громким натруженным лаем. Всем своим поведением пёс показывал, что он хочет их куда-то отвести. Тело Женевьевы было обнаружено под одним из парижских мостов, куда его вынесла запруженная мусором Сена. Девушке перерезали горло, все её украшения отсутствовали. Брат прокурор задействовал все свои связи среди стражи и представителей криминального мира. Слугу из приюта обнаружили вдребезги пьяным в одном из кабаков на окраине. В кармане охранника нашли бусы и кольцо, принадлежащие жертве. Подозреваемого подвергли полной процедуре полицейского дознания, что означало обязательную пытку.
В гражданских делах пытки не применялись, но в уголовных использовались практически в обязательном порядке. Даже если подозреваемый сознался в преступление, его всё равно подвергали допросу с пристрастием. А как же? Вдруг, он оговорил себя, а так сам выложит все доказательства своей вины плюс назовёт сообщников. При допросе присутствовали королевский судья, ещё один судья и судебный секретарь, который скрупулёзно записывал все откровения допрашиваемого. Спрашивали три раза: до пытки, в процессе и после. Затем все показания сравнивали. По закону пытали не больше часа, на деле — как получится.
Приютский слуга выдержал клещи, испанский сапог и скамью с гвоздями, но сломался на дыбе. Недаром выражение «повиснуть на дыбе» во французском языке до сих пор означает «предстать перед судом». Подследственный дал интересные показания. По его словам, он специально устроился на место приютского охранника, чтобы некий баварский дворянин Густав Штайн мог спокойно обделывать свои тёмные делишки. Не понятно зачем в деле оказались замешаны подставные родители, забирающие детей для каких-то непонятных целей. Когда Женевьева что-то заподозрила и отказалась отдать ребёнка очередным протеже Густава, он пришёл ночью с тремя сообщниками. Девушку убили, скинув тело в реку, а детей увезли в неизвестном направлении.
Полицейские стражники доставили Штайна в суд, в вину ему предъявили не только показания охранника, но и нашли свидетелей, что пару раз видели его около здания приюта. Германец всё отрицал: слуга врёт, а приют посещал, чтобы сделать пожертвование на содержание детей. Следствие зашло в тупик. Пытать дворянина можно было только с санкции короля, а его слово весило гораздо больше, чем признания какого-то вороватого привратника.
И тут в дело вмешалась собака: случайно повстречав баварца, она кинулась на него, рыча от безумной ярости. Когда это повторилось в третий раз, пошли слухи. Книга, которая напомнила о собаке Монтаржи, вышла недавно, и ещё была на слуху у грамотных людей. Кто-то рассказал об непонятном казусе Карлу IX, и тот взял дело в свои руки. После детального обсуждения, решено было повторить судебное решение столетней давности, назначив «Божий суд» — поединок между человеком и собакой. Молодой король нуждался в необычных развлечениях, поэтому всё организовали быстро.
Штайну дали деревянный щит и сучковатую палку, а Тюльпану предоставили длинную бочку для укрытия, с вырезанным посередине отверстием.
Хотя порода «больших пиренеев» достигает в холке высоты до восьмидесяти сантиметров, Тюльпан был по виду значительно меньше. Подозреваю, он только недавно перерос щенячий возраст и ещё не вошёл в тело. Его противник, высокий крупный мужчина с резкими чертами лица, мне сразу не понравился. Подозревая, что был не одинок в своих симпатиях. Почти все зрители этого поединка, не скрываясь «болели» за собаку.
Вот только боевого опыта у последней было маловато, а, возможно, его было слишком много у её противника. Тюльпан яростно напрыгивал на врага, но тот грамотно прикрываясь щитом, наглухо перекрыл доступ к естественной цели любого хищного животного — к своему горлу. Получив несколько увесистых палочных ударов, пёс резко сменил тактику, удачно полоснув клыками по бедру человека, он умудрился вцепиться ему в правую щиколотку. Изрыгая ругательства, баварец стал лихорадочно отбиваться от повисшей на нём собаки, стремясь попасть по конечностям. Это ему удалось: передняя лапа Тюльпана оказалась сломана, досталось и одной из задних. Наконец, вырвавшись из собачьей хватки, человек отковылял к краю импровизированной арены. Несмотря на хлещущую кровь, сил и злости у него ещё оставалось достаточно. Псу досталось больше, он мог только ползти. На дуэльной площадке наступила оглушающая тишина, казалось собаку уже не спасти. Собравшись с силами, выкрикивая угрозы, Штайн захромал по направлению к Тюльпану.
